Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

Да. Верно. Я и забыл, что у лидеров проблемы поначалу… Бред и кошмар в оболочке нормальной жизни. Мне нравится, как ты это хорошо сформулировал!

–

Тиль грустно мне улыбнулся, но мне-то было не до смеха.

–

И все же?

–

Спрашивай. Я готов рассказать, что знаю.

–

Где я? – решил я начать с начала.

–

Где? Ты на планете Земля.

Совершенно серьезно ответил. Вроде бы подразумевая, что я мог бы быть не на планете Земля. Тут что, все сумасшедшие? А кстати, я помнил вообще, что такое Земля? Сейчас мне казалось, что конечно помнил. Но я не был уверен, что это "знание" не появилось у меня только что.

–

Куда важнее, чем вопрос "где" ты, вопрос "когда" ты. – Продолжил Тиль, и внимательно посмотрел на меня. – Ты вообще многое помнишь?

–

Почти ничего. Очень мало. Но постоянно что-то вспоминается. Погоди, что ты сейчас сказал? Я не понимаю. – мысли в моей голове принялись лихорадочно летать туда-сюда, совершенно не желая как-то упорядочиваться.

–

Ты помнишь, когда сюда попал? Ну, сюда, к нам? – совершенно непонятно спросил Тиль, но я его, как ни странно, понял.

–

Вчера. Днем вроде бы.

–

Оу. Тогда ты конечно ничего не помнишь. Но это со временем пройдет. Точнее наоборот, придет. – хихикнул он своему же каламбуру.

–

Так. – Постарался собраться я. – Продолжим.

Голова раскалывалась изнутри невероятным давлением на виски. Мне с трудом удавалось на чем-то сфокусироваться.

–

Поподробнее можно, еще раз и с самого начала? Где я?

–

Это все не важно. Важно то, что ты попал в твое будущее, наше настоящее. Недалеко, не волнуйся. Лет на двадцать-тридцать, скорее всего. Географически обычно люди попадают не так далеко от того места, где они раньше жили. Ну, по крайней мере пока так было. И да, у тебя сейчас наверное жутко болит голова. Не поверишь, но лучшее средство от этой боли – это сон.

Он говорил еще что-то, но у меня в голове уже был один только равномерный гул. Мне вдруг стало совершенно неинтересно, что он говорит и что тут творится. Меня кто-то взял за руку, куда-то повел. Кажется, я улегся на что-то не очень мягкое, и сразу провалился в тяжелый сон, где видел много, много всего, из чего потом не смог вспомнить ни одного момента.

День третий

Пробуждение было тяжелым, словно после конкретной попойки. Оказывается, и такие воспоминания и ассоциации у меня есть. Голова вроде не болела, но была словно туго набита ватой. Я открыл глаза, и какое-то время смотрел на дыру в своде пещеры. Все события вчерашнего дня я помнил отчетливо. Как и помнил то, что вопросов у меня не убавилось, а скорее наоборот, стало больше. Какое, к черту, будущее? Дурдом. Надо разбираться. Я сел, ожидая резкой головной боли, но вата в голове осталась ватой, и не болела. По крайней мере пока. В пещере было светло, но не ярко – видимо солнце на небе прикрыли облака. Я поежился – сейчас тут было градусов пятнадцать, вряд ли сильно больше. Не жарко.

Поднявшись на ноги, я пошел в обход периметра пещеры, выискивая Тиля. По пути к его "квартире" я обнаружил по периметру пещеры еще несколько подобных ниш. Из некоторых на меня смотрели настороженные глаза. Наверное в основном эти ниши были естественного происхождения, некоторые из них были просто углублены и расширены их обитателями. Нишу Тиля я не пропустил. Он не спал, облокотившись на одну руку ел какой-то то ли фрукт, то ли овощ сомнительного вида. На умирающего человека он не был похож, и я подумал, что он скорее всего припустил драматизма в свое положение, чтобы вчера меня впечатлить. Увидев меня, Тиль еле заметно махнул мне рукой, и показал на место рядом с ним.

–

Голова получше, правда? – И не дожидаясь моего ответа удовлетворенно продолжил. – На следующий день утром всегда легче. Правда, к вечеру опять начнет болеть. Чем больше вспомнишь, тем сильнее будет болеть.

–

Тиль. – прервал я его. – У меня два вопроса. То есть, их намного больше, но сперва два. Первый: где тут можно что-то поесть? Я уже больше суток ничего не ел. И второй: что, черт побери, тут происходит?

Тиль очень тихо свистнул куда-то за мою спину, и что-то показал рукой невидимому мне собеседнику. Буквально через пару минут та маленькая девочка, которую я вчера заметил, принесла мне еду: в когда-то белой, а сейчас неопределимого цвета тарелке со сколотыми краями была налита буроватая жидкость. Тарелка была холодной, и не очень чистой. Я с опаской понюхал жидкость – определить, что в тарелке, я никак не