Цена крышечки - Константин Горюнов

— Не забуду, — пообещал я.

Он уехал. Отряд его торговцев растворился в пыльной дымке, оставив после себя ящики с трофейным оружием, несколько мешков крупы и тёплое чувство, что мы не одни.

— Хороший мужик, — сказал Змей, глядя вслед.

— Ага, — согласился я. — Таких тут мало.

Мы вернулись в бункер. Впереди была обычная жизнь. Ремонт, хозяйство, забота о людях. И тишина. Наконец-то тишина.

Неделя пролетела незаметно.

Я чинил генератор Саныча — тот самый, который обещал. Работа кропотливая, но приятная: запчасти подбирал из трофейных, паял, крутил, настраивал. Змей помогал — у него руки оказались золотые, хоть и сталкер.

— Ты где так научился? — спросил я как-то.

— Жизнь заставила, — усмехнулся он. — В Пустоши либо ты чинишь, либо твои вещи чинят другие. А чужие руки — они ненадёжные.

— Философ.

— Реалист.

Лось взял на себя охрану и разведку. Каждый день уходил в дозор, возвращался затемно, докладывал обстановку. Гвардейцы больше не появлялись. Видимо, после разгрома зализывали раны.

— Думаешь, отстанут? — спросил я его однажды вечером.

— Не отстанут, — ответил он. — Но теперь им нужно время. Много времени. Мы их серьёзно потрепали.

— А Кречет?

— О нём ни слуху. Может, сдох, может, затаился.

— Хорошо бы сдох.

— Хорошо бы, — согласился Лось. — Но надейся на лучшее, готовься к худшему.

Старая истина, но в Пустоши она работала безотказно.

Петька наконец выполз из лазарета. Тощий, бледный, но с хитрой улыбкой на лице. В первый же свободный день он пришёл ко мне с требованием:

— Гони крышечки!

— Какие?

— Два ящика! За БТР и пулемёт! Договор дороже денег!

Я рассмеялся.

— Петь, у нас нет двух ящиков крышечек. У нас вообще ящиков нет.

— А когда будут?

— Когда-нибудь.

Он надулся, но ненадолго. Увидел, что я копаюсь в двигателе какого-то трофейного мотоцикла, и забыл про крышечки.

— А это что? А зачем? А можно я помогу? А оно поедет?

— Петь, отстань, дай собраться.

— Не отстану. Я теперь герой, мне можно.

Пришлось ставить его на подачу инструментов. Справился отлично.

Месяц спустя жизнь вошла в колею.

Мы расширили бункер — нашли ещё два запасных отсека, которые раньше были завалены. Расчистили, утеплили, заселили. Теперь у нас жило почти тридцать человек. Кто-то прибился сам, кого-то привели разведчики. Была даже одна свадьба — Костяныч, представьте, охмурил девушку из новых переселенцев. Тихую такую, скромную, Настю. Она на него смотрела как на бога, а он перед ней соловьём разливался.

— Жениться собрался? — спросил я.

— Ага, — засмущался он. — Ты не против?

— Я-то что? Ты сам решай. Только гитару новую найди сначала. Без музыки какая свадьба?

Гитару он нашёл. Представляете, среди трофеев после боя завалялась старенькая акустика. Потрепанная, с одной струной, но живая. Костяныч её выходил, вылечил, теперь играл по вечерам так, что баба Нюра пускалась в пляс.

А свадьбу сыграли. Скромно, по-нашему. Рая наготовила, баба Нюра кур зарезала (двухголовую пожалела, но обычных парочку пустила под нож), Лось произнёс тост, от которого все прослезились, а Змей подарил молодым нож — свой, запасной, с гравировкой "На счастье".

— Ты чего? — удивился Костяныч. — Это же оружие.

— В Пустоши без оружия никак, — ответил Змей. — А счастье — оно само не придёт. Его защищать надо.

Хорошая свадьба была. Душевная.

А через неделю пришла весть.

Петька сидел на крыше, ловил сигнал на свой допотопный приёмник, и вдруг заорал так, что сбежался весь бункер.

— Тише! — кричал он. — Слушайте!

Из динамика, сквозь шипение и треск, пробивался голос:

— ...повторяем экстренное сообщение для всех выживших в секторе 7... Губернатор Кречет мёртв... повторяю, Кречет мёртв... остатки его армии разбиты... вольные поселения призывают к объединению... повторяем...

Мы слушали, затаив дыхание. Голос говорил ещё минуту, потом пропал в помехах.

— Мёртв, — выдохнул Лось. — Неужели правда?

— Похоже на то, — ответил я. — Кто-то другой добил.

— Или свои грохнули, — предположил Змей. — После такого разгрома могли и не простить.

Мы молчали. Каждый думал о своём. Я вспомнил тот кабинет, холодный взгляд Кречета, его слова про порядок и силу. И про то, как он забрал мой нож. Сувенирный, дурацкий, но мой.

— Значит, свобода, — сказал Костяныч. — Теперь точно свобода.

— Свобода, — кивнул я. — Только она, знаешь, дорогого стоит.

— Мы заплатили, — ответил Змей. — Крышечками. Кровью. Друзьями.

— Заплатили, — согласился я. — Но оно того стоило.

Вечером мы сидели у костра. Все свои. Лось, Змей, Костяныч с Настей, Петька, Рая с ребёнком, баба Нюра, ещё несколько человек. Костяныч играл на гитаре, Петька подпевал, звёзды начинали проглядывать сквозь серую дымку.

— Слушай, Змей, — спросил я. — А ты веришь, что всё наладится?

Он долго молчал, глядя в огонь.

— Не знаю, — ответил наконец. — Но хочется верить. Когда есть ради кого — хочется.

— А ради кого ты?

Он обвёл взглядом сидящих.

— Ради всех. Ради этого. — Он кивнул на костёр, на людей, на гитару. — Ради того, чтобы вот так сидеть и не бояться, что завтра не наступит.

— Наступит, — сказал я. — Обязательно наступит.

И мы сидели дальше. Слушали музыку, смотрели на огонь, дышали.

Пустошь была рядом. Она никуда не делась. Но сегодня она казалась чуточку добрее. Или это мы стали сильнее.

Тишина. Мир. Почти счастье.

В этом мире дороже всего именно такие моменты. Когда можно просто жить. Просто дышать. Просто быть.

И это стоило всех заплаченных крышечек.

Глава 6: В клетке

Дорога до поселения Саныча должна была занять полтора дня. Змей и Петька шли уже вторые сутки.

— Долго ещё? — в сотый раз спросил Петька, переставляя ноги, которые, казалось, налились свинцом.

— Если не сбавим темп, к вечеру будем на месте, — Змей, не оборачиваясь, сверялся с навигатором. — Видишь вон те развалины? За ними уже пойдут знакомые места. Я тут пару раз с Санычем проходил.

Имя Саныча звучало как гарантия безопасности. Старый торговец был для них не просто союзником — он был другом, скрепившим союз кровью в недавнем бою. Змей гнал от себя мысль, что что-то может пойти не так. Навигатор послушно рисовал маршрут,