Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин
"Вироном" тут называли летающий аппарат. До него было действительно недалеко, не более ста шагов. Но эти сто шагов напомнили мне о Вильме сразу, как только мы вышли из здания. Боковой ветер ударил справа, и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить равновесие: оказывается, мое тело уже отвыкло от такого. Орвин и вовсе пошатнулся, сделал пару неуверенных шагов в сторону – и, наверное, упал бы, если бы его не подхватил под руку один из солдат. Полковник, грамотно наклонившись против ветра, пошел вперед быстрым коротким шагом, и мы последовали за ним. Я с каждым движением вспоминал, как идти "в ногу" с ветром, а Орвину компенсировал недостаток таких воспоминаний тот самый солдат, одной рукой буквально тащивший его за собой. Второй рукой солдат придерживал на лице маску, натянутую на голову и закрывающую его лицо и шею.
Когда мы подошли ближе, я наконец смог рассмотреть вирон получше. Аппарат внушал уважение. Массивный матовый корпус темно-серого цвета был разбавлен небрежными светлыми разводами. В высоту вирон был выше двух моих ростов, и напоминал скорее странный вытянутый дом, или тоннель, к которому с боков прикрепили стальные обтекаемые бочки. Полковник, добравшись до корпуса, где-то что-то нажал, и часть обшивки тут же отъехала в сторону, образовав невысокую дверь. Один солдат шагнул в нее следом за полковником, второй зашел только после того, как вовнутрь неуклюже забрались мы с Орвиным.
Внутри было темновато, но стало легче, когда с нас сняли шлемы. Я потер пострадавшее ухо.
– Садитесь сюда, – полковник указал на два не очень удобных с виду сиденья, прикрепленные к противоположному от двери борту вирона. – Нам недалеко, но советую пристегнуться. Порой тут потрясывает.
Один солдат пошел в переднюю часть аппарата, и вскоре я сперва услышал, а затем и почувствовал уверенный негромкий гул. Аппарат пробуждался, и готовился к полету. Второй солдат ловко пристегнул нас к сидениям специальными ремнями, и уселся сам, также пристегнувшись. Полковник уже сидел напротив нас, с интересом на нас поглядывая.
– Это вирон, или малый транспортник. Мы его используем в основном для перевозки грузов, или – редко – для перевозки людей. Видели что-то подобное уже?
Я только отрицательно мотнул головой, разглядывая вирон. После короткого объяснения полковника стало понятно, почему этот аппарат изнутри казался каким-то недоделанным. Сидения неудобные, окошек всего несколько, да и те не рядом с нами. Зато очень много места внутри. Я разглядел массивные механизмы в задней части вирона, и понял, что они отвечают за открытие большого люка. В такой люк спокойно поместились бы сразу несколько "шкафов" наподобие того, на котором мы с Орвином сбежали из Старобора.
В этот момент аппарат несильно дрогнул, и вдруг мы стали подниматься, да так резко, что меня вдавило в сидение и закружилась голова. Почти сразу же вирон наклонился на бок, и я тут же понял, зачем каждому сиденью полагались ремни – без них мы бы уже точно валялись то ли на полу, то ли на стене. Борясь с головокружением, я посмотрел на Орвина, и очень удивился. Я и не представлял, что лицо человека может быть таким зеленым. Полковник тоже заметил состояние моего друга, и крикнул куда-то вперед:
– Полегче! Тут гражданские. Если что – уберёшь всё собственным полотенцем.
Слова полковника повлияли и на пилота, и на Орвина. Первый продолжал полет аккуратно, а второй мужественно держал все в себе. Лететь на самом деле было недалеко, и вскоре вирон сел, мягко и гулко ткнувшись в поверхность. Гул стал стихать, и нас отстегнули от кресел.
Глава 4
–И все же я не понимаю – зачем они тебе? Что ты с ними собираешься делать?
–Вивьен, я и сам пока не уверен, – развел руками полковник, удобно располагаясь на стуле у себя в кабинете, и не сводя глаз со своей собеседницы. – Я вообще не собирался их сюда привозить, но этот наш умник, доктор Шеви… Когда-нибудь он меня выведет из себя окончательно и бесповоротно.
–Когда-нибудь? Мне кажется, с каждым вашим разговором это у него получается все лучше. У тебя есть вода?
–Да, конечно. За тобой, на столике. Там же где-то и чистые стаканы должны быть.
Пока она наливала себе воду из прохладного термокувшина, полковник с удовольствием рассматривал свою собеседницу. В свои почти пятьдесят лет Вивьен выглядела отлично, и давала фору многим более молодым женщинам, которых знал полковник. Высокая, крепкая. Не худышка, но и не полная. Красивые и даже соблазнительные формы тела подчеркивались строгим серым костюмом, великолепно на ней сидевшем. Скорее всего, подчеркивались не случайно. У нее почти ничего не бывает случайно, не та должность. Странно, полковник поймал себя на мысли, что никогда даже в мыслях не рассматривал Вивьен именно как женщину — несмотря на ее очевидную красоту и привлекательность. Наверное потому, что слишком хорошо знал ее.
–Тебе нужно сказать уборщице, чтобы убиралась у тебя получше, – Вивьен была недовольна. Собственно, ничего необычного.
–Я не пускаю уборщиц в свой кабинет, – полковник старался быть небрежно-расслабленным, но сомневался, что ему удастся ввести в заблуждение эту женщину. – Предпочитаю делать уборку сам.
–Тогда тебе стоит это делать получше. Раз уж не разрешаешь другим делать их работу.
–Ладно, ладно. Мы здесь ведь не за тем, чтобы говорить об уборке.
–А, да? А зачем, кстати, мы здесь? Точнее – зачем я здесь? Мне невероятно интересно с тобой поболтать, но ты не поверишь – у меня еще и другие дела есть.
–Мне нужна санкция Совета на этих двоих. Чтобы они остались здесь, у меня. Без санкции доктор Шеви поднимет скандал.
–Что за ерунда? Ты терпеть не можешь чужаков на базе, и вот решил приютить двух попаданцев? Причем попаданцев с отсталого биома. Не рассказывай мне сказки. Еще раз – зачем тебе они?
Полковник встал, и прошелся по комнате, от двери до окна. Восемь шагов в одну сторону, восемь в другую. Все знали о привычке полковника вышагивать по кабинету тогда, когда он думает или нервничает. И Вивьен, конечно, тоже знала, но ее эта привычка неимоверно раздражала.
