Дурак. Книга 1 - Tony Sart

Обиталище.

Двух богатырш-поляниц поднял и подчинил себе с помощью зачарованных ошейников могучий черный колдун Паг-Яр, и с тех пор верно служат они ему. Третья же, ходит молва, смогла сбежать от злого умруна и скрылась. Неведомо нынче, где свободная богатырша.

Норов.

Когда-то были они на стороне добра и верно служили на благо роду людскому, но после подчинения служат лишь Воле Паг-Яра. Злыми да невольными стали Василиса и Златыгорка. Про третью же, Марью, мало что ведомо.

Вняти.

Нельзя тревожить павших волотовичей, потому как заключена в них сила и Были, и Небыли, и неведомо, что остается в усопших телах. Опасную игру затеял когда-то Паг-Яр, чем бы лютым не обернулось.

Борение.

Мало кто мог одолеть живых богатырей. А уж мертвых и подавно. Неведомо, как сладить с такой силой.

[24] Дева поля — тут игра слов, так как поляница — это воительница, сражающаяся в поле, выходящая на поединок.

[25] Гостинчик — можно расценивать как игру слов. По одной из версий у славян метательные копья, сулицы можно было перевести как подарок, гостинец.

[26] Лег — хранитель.

3. Сказ про девицу лесную да долю злую (часть 1)

— Вот же… тати небыльные!

Юноша часто дышал, жадно глотая воздух ртом. При этом он то и дело оборачивался назад, туда, где бескрайним желто-белым морем колыхалось поле. Но опасения его были напрасны — среди высокого дикого ковыля не виднелось никакого движения, и вскоре молодец, шумно сглотнув, громко рассмеялся. То ли от облегчения, то ли чтобы скрыть от спутника собственный испуг.

Дядька же, его верный провожатый, лишь слегка хмыкнул в бороду. Всегда спокойный, он, казалось, не придавал особого значения никаким бедам и злоключениям. И после недавней перепалки с богатыршей, где Отромунд видел чуть ли не впервые разъяренного, лишенного обычного бесстрастия, пестуна, тот быстро вернулся к привычному покою. Лишь, как водится, пожимал плечами или усмехался скупо.

Как ни странно, но это успокаивало Отера, потому как было сие поведение обычным, родным что ли. Тем самым дядька словно давал знать — это не беда, это сладим, малой! И сразу на душе становилось тихо. Сладим, значит!

Не беда!

Немного успокоившись, парень теперь с благоговением взирал на темную стену леса, возвышающуюся прямо перед путниками. Могучие дубы-исполины богатырями стояли в ряд, словно защищая внутренний покой великой чащи от внешних посягательств. Ощетинились копьями-ветвями, прикрылись еловыми лапами, словно щитами, встали на вечный дозор. Юноша, который не высовывал за всю жизнь носа дальше окрестных острожных перелесков, чахлых и редких, теперь пребывал в оцепенении, настолько высокой и древней виделась ему эта дубрава. И понять его было легко, потому как даже бывалые путники или витязи-охранцы, что не страшились ходить по неспокойным далям Руси, и те всегда с трепетом проезжали подле границ Туга Чащоб, самого старого и обширного леса всех окрестных земель. Знающие люди говорили, что лет этим местам было столько, что помнили они не то, что богатырей, но и времена, когда гуляли спокойно по землям этим древние сущности: полозы великие да чудища невиданные.

«Хмм, будто сейчас не так, — подумал юноша, с открытым ртом воззрясь на уносящиеся ввысь могучие стволы деревьев. — Вон, шастают себе преспокойно. С каждым приезжим торговым обозом на рынке только и слышится, мол, а вот в Жирках объявился Соловей-Разбойник, аль что окрестности Радоши терзает Змей невиданный, трехглавый, или… Словно все те твари, что давно уже остались лишь на устах сказителей да в закорючках на берестах мудрецов, решили возвернуться в мир Руси!»

От недобрых дум парень нахмурился.

Тятя, помнится, не раз рассказывал, что когда-то не было такого разгула. Только вот сам юноша взять подобное в толк не мог, потому как всю свою жизнь, все то время, сколько помнил он себя от бесштанного детства, было так и никак иначе. А потому с трудом верилось ему и в добрый мир, и в безопасные дороги без нежити, и в лад меж людей, и в нечисть дикую, что помогает в пути.

В последнее особенно, потому как именно от этой напасти теперь и приходилось уходить путникам, норовя спастись под защитой леса…

А ведь недурно дорога поначалу складывалась после нежданной встречи с мертвой девой-воительницей. Хоть и спешил Отер, поторапливал дядьку, потому как очень уж он страшился, что мстительные умруны захотят нагнать и покарать дерзкого юнца, нарушившего их черные дела. В то, что мальчишка с ржавым мечом и мужик преклонных лет смогут обороть нескольких колдунов со сворой дохляков да еще и пару павших поляниц впридачу, молодец не мог поверить даже в самых смелых мечтах. Бегло шли они прочь, забирая круто на юг. Там, как полагал юноша, должна была после чащоб начаться дорога на Ишем Град, а там уж…

Неведомо теперь, когда сбились с нужных тропок непутевые странники, однако ж вместо дороги предстало перед ними вдруг дикое поле, да такое долгое, что и не видно было конца-края ему. Грань жухлого разнотравья упиралась на горизонте в мутное пасмурное небо.

Порешив, что где-то через эту степь может и проходить заветный тракт к городу, путники двинулись вперед. Все лучше, чем по оврагам лесным блуждать да на умрунов всяких нарываться. С тем и пошли.

Однако не прошло и трех часов, как их настигли луговички.

Мелкая пакость, хоть и не особо опасная, оказалась весьма докучливой. Сначала коротышки пытались стащить у Отера котомку, и хоть в ней не было уж почти ничего ценного, но не дарить же хорошую вещь каждому встречному. О чем и было выкрикнуто вслух куда-то в колышущиеся травы. И это, видать, крепко задело небыльников. В течение следующего получаса они трижды пытались сначала уволочь заветный меч юноши, а после так вообще перешли от безобразия к враждебности. Обрядившись в страшные деревянные маски, то и дело выскакивая из своих укрытий, мелкие пакостними норовили ткнуть парня небольшими, не крупнее колышка, копьями. И хоть было от того мало гибельной опасности, однако ж приятного тоже было немного, не говоря уже о том, что про покой можно было забыть напрочь. Когда же пара острых наконечников все же нашли свою цель, чувствительно ткнувшись сначала в бедро юноши, а там и в седалище, то выяснилось, что не так и безобидны были нападки коротышек, как могло показаться