Балкания - Александр Ермак
Стефан подошел к Марии, протянул свою часть записки. Она подставила свою. Линия разрыва идеально сошлась. Соединился выцветший от времени след губной помады на обеих половинах листка.
– Но почему тогда написала записку, а не просто позвонила? – недоуменно переспросил Стефан.
Мария пожала плечами:
– Обычное дело: сел аккумулятор у телефона, и было как-то совершенно естественно написать, тем более что один из студентов шел из университета в твою сторону. Потом, на похоронах тети, совсем замоталась… Кто бы мог подумать, что эта записка, такая мелочь, может все изменить.
Сын положил «розочку» на стол и, высвободившись из рук матери, сел на стул:
– Из-за этой записки.
Она молча погладила его по голове.
– Но почему не нашла меня после развода?
– А ты почему больше не интересовался, где я и что со мной?
Они смотрели друг на друга с непониманием и укором.
– Гордыня. – вздохнул мужчина из-под капюшона.
– Почему ты не подошла ко мне здесь, когда увидела, что я снова в Балкании?
– Почему ты не искал меня, когда снова оказался здесь, в Трене?
Никто из них не ответил.
– Гордыня. – эхом повторил мужчина из-под капюшона.
– Твой дом по старому адресу снесли!
– А моим новым адресом ты не поинтересовался!
– Не стоит сейчас об этом, – мужчина покачал капюшоном. Обратился к Стефану, говоря очень тихо, почти шепотом: – Мы внимательно следили за вашей работой здесь. Знаем, что и как вы делали, что вы в конечном счете сделали. Не понимаем только одного. Вы это сделали, разделяя взгляды WP? И это значит, что вы действительно хотите, чтобы ваш сын стал таким же, как эти из WP?
Стефан отошел к окну, обернулся:
– Я не разделяю взглядов WP. А сын. Как я заметил, он любит книги. Значит, ему хватит ума не стать таким.
Глаза Марии сверкнули:
– Если ты не разделяешь их взглядов, то почему написал эту мерзость для них?
– Я просто делаю свою работу.
Мужчина покачал головой:
– Так говорили рядовые фашисты, сжигавшие пленных в газовых печах во время Второй мировой войны. Так говорят современные участники геноцида по всему миру. Так говорят все, кто хочет уйти от ответственности.
Стефан смотрел на Марию с сыном. Они согласно кивали.
– Но я действительно никого не убиваю. Никого не принуждаю. Я просто пишу. Каждый может относиться к этому, как захочет.
Мужчина снова покачал головой:
– Не пытайтесь обмануть ни нас, ни себя. Иногда слово сильнее пистолета и даже сильнее ядерной бомбы, как в данном случае. Вы знаете, что большинство людей не имеют хорошего образования или хотя бы достаточного ума и не могут самостоятельно разобраться во всех хитросплетениях общественной жизни. В основном люди просто верят. Верят в Бога, в Библию, следуя авторитетным поводырям. Вы сегодня стали одним из таких поводырей. Фальшивым, по сути, но представляют вас как настоящего. Люди вам поверили. Следуя за вами и вашими друзьями из WP, они поверят в новую бесчеловечную Библию, они пойдут дальше по пути дьявольской дерьмотизации общества. Вы хотите этого?
– Повторяю: я просто делаю свою работу. Верить или не верить – личное дело каждого! Вы и вся ваша паства – вы верите в старую Библию. Я не верю ни в старую, ни в новую. Это мой выбор! Это мое право! Вы тоже делаете свою работу: убеждаете верить в старую Библию! И уверены, что правы именно вы?
– Да!
– А люди из WP убеждены в том, что правы они! А лично я убежден в том, что неправы вы все, а прав я – не верящий ни им, ни вам!
Мужчина вздохнул и так же тихо продолжил:
– Мы не заставляем вас верить во что бы то ни было. Мы просто хотим, чтобы вы были честны. Честны перед людьми Трена, всей Балкании. Таких, как мы, не принимающих сторнацию, очень много. Большинство людей запуганы, боятся выступить открыто, но ждут, надеются, что WP потерпит поражение со своими варварскими поползновениями и все станет как прежде: мужчина будет любить женщину, сын уважать мать, все вновь станут соблюдать добрые старые заповеди, позволяющие нам худо-бедно существовать на нашей грешной земле: «Не убивай… Не прелюбодействуй… Не кради… Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего… Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего…»
– Это очень старая сказка! Вы сами-то понимаете, что говорите?! Какие, к божьим чертям, рабы на ослах в двадцать первом веке?!
– Не богохульствуйте!
– Я не в храме!..
Слово снова взяла Мария:
– Только отказ от сторнации спасет людей! Они хотят жить, как раньше, по-человечески, а не по-скотски… Когда мы похитили тебя, увезли в пещеру, то хотели убедить, добиться, чтобы ты прекратил свою работу над рукописью новой Библии. Не удалось. Ты закончил и передал рукопись WP. Но тем не менее еще можно все исправить. Выступи на пресс-конференции или в телевизионной передаче. Сообщи всем, что новая Библия – фальшивка. Тогда рухнет и вся насквозь фальшивая система WP, и люди вернутся к своей обычной жизни. Если жизни тысяч балканцев для тебя ничего не значат, сделай это хотя бы ради своего сына!
Стефан покачал головой:
– Я не могу этого сделать. Моя работа закончена. Больше мне здесь делать нечего. Да и какая разница: я напишу или кто-то другой? Вы же знаете, что до меня этой работой занимались еще два человека. – Он посмотрел на сына: – Допустим, ты убил бы меня. Жизнь бы себе сломал, но так ничего и не изменил бы. Не я, так все равно кто-нибудь это сделает.
Драган покачал головой:
– Я не собирался убивать. Думал только припугнуть, заставить признаться публично в изготовлении подделки.
– А если бы я, защищаясь, убил тебя?! Все, что вы сейчас говорите, бессмысленно! А мне просто очень нужны деньги!
Мария покачала головой:
– Деньги!.. Ты очень сильно изменился. Помнишь, как двадцать лет назад ты с такой горячностью рассказывал мне вовсе не о деньгах, а о принесенной вами демократии? О том, как счастливо заживет
