Балкания - Александр Ермак
Отец Паисий согласно кивнул:
– Тогда рыцарей Храма обвинили в ереси, содомии и прочих грехах. Сейчас новые тамплиеры решили взять реванш: заново утверждают свои бесовские ценности и грабят по-новому…
Но что мы можем с этим сделать? Что могут сделать простые люди, которых грабят те, у кого власть и сила? Можно ли хоть как-то им противостоять?
Отец Паисий вздохнул:
– Думаю, вам стоит поговорить с Марией.
– Но я еще…
– Нет больше времени на личные переживания. Мария входит в круг лиц, помыслы которых направлены на устройство справедливой судьбы нашей страны, на обретение людьми подлинной веры.
Отец Паисий нашел во дворе Левку, сказал ей что-то, и та тут же поспешно вышла на улицу. Уже через час Стефан разговаривал с Марией в той самой маленькой комнате отца Паисия, где стоял иконостас, пахло лампадным маслом и потрескивали, мерцая, восковые свечи.
В прекрасных глазах Марии застыла тревога:
– Я не понимаю, чем Балкания так провинилась перед Богом? Мы ведь совсем маленькая, никому никогда не угрожавшая страна. Зачем они превращают нас в скотов?
Стефану же Марк давно все разъяснил, и ему оставалось только повторить:
– Именно потому что маленькая. К тому же оторванная от других стран. В Балкании можно легко ограничить коммуникацию с внешним миром: приручить интернет, телевидение, прессу, контролировать транспортное сообщение. Здесь живут простые, мирные люди, ожидающие от приезжих только добра. Именно этим Балкания и приглянулась WP. Здесь они могут отработать свои технологии, чтобы потом применять их по всему земному шару.
Мария качала головой:
– Это так страшно – смотреть на то, как у тебя на глазах меняются общественные нормы, как здоровое общество сознательно превращают в больное. Последнее время я много общаюсь с психологами и психиатрами. Они очень встревожены тем, что видят. По их словам, полное отсутствие стыда, которое демонстрируют на публике все чаще и чаще, свидетельствует о глубочайшей шизофрении. Драные джинсы, рваные чулки, полы одежды разной длины, застегнутые не на те пуговицы, носки и обувь разного цвета или формы – это же просто выдержка из раздела «опрятность больного» истории болезни в психиатрической лечебнице. Если больной неопрятен и не придает этому значения, то это свидетельствует о серьезном психиатрическом расстройстве. А представители нашей власти сегодня просто бравируют своими заболеваниями, пропагандируют их, прививают окружающим, и в первую очередь юному поколению. Молодежь легко подхватывает «модные тренды». Конечно, молодой человек в разных носках может быть и не болен, но мода на психические расстройства внедряется не зря. Нас приучают жить в ненормальном, больном мире!
– Ну да, в моей юности парни с косичками, забранными в узел, и серьгами в ушах считались не совсем адекватными. Склонными к гомосексуализму. А теперь я вижу косичку и серьгу у своего сына…
– Не беспокойся, он не гомосексуалист.
Стефан чуть не сказал: «Я знаю, у него есть девушка», но вовремя спохватился и промолчал о встрече с сыном в саду.
Вслух он сказал другое:
– Слава богу! А про то, что они больны. Мне об этом еще доктор Фаустас говорил. Он заявил, что здесь все представители власти больны, – он прикрыл глаза, вспоминая слова эскулапа. – «У кого-то мания величия. Кто-то – классический психопат. Кто-то – фетишист, вуайерист, эротоман, отягощенный синдромом Адели… Шизофреники. Параноики. Сексуальные извращенцы.»
– Включая самого доктора Фаустаса!
– Он этого и не скрывает. В целом получается не власть, а психбольница!
«И сам Беркли наверняка болен. Возможно, и тот, кто над ним.»
Мария глубоко вздохнула:
– Нам обещали светлое демократическое будущее, но выпустить больных из психушки и поставить их на административные посты – разве это будущее?.. Это настоящее. Да, мы уже живем в стране, которой действительно правят пациенты психбольницы. И куда они нас заведут, одному главврачу известно.
Они помолчали. Просто глядели глаза в глаза, словно заново узнавая друг друга. Потом Стефан сказал:
– Я знаю, что виноват перед Балканией, а значит, и перед тобой, и перед Драганом. Могу ли я что-то сделать, как-то помочь? Только у меня нет ни денег, ни документов, меня и самого как будто нет…
Мария кивнула:
– Главное, что у тебя больше нет ничего, связывающего тебя с ними, и, значит, мы можем быть откровенны друг с другом. Ты знаешь, что назначена дата презентации?
– Пятница, тринадцатое.
– Да, пятница, тринадцатое. Эта презентация не просто какое-то проходное мероприятие. На ней будет объявлена и фактически принята новая Библия.
– Подготовленная мной.
– Да, уж ты постарался. Так вот, с принятием новой Библии будут окончательно оформлены новая мораль, новые нормы общественного поведения. Теперь эти ставленники WP смогут творить все что угодно уже не только от имени власти, но и от имени Бога. Этому мы хотим и должны помешать!
– Мы?
– Да, мы! В Балкании – в Трене и других городах, поселках, деревнях – есть немало людей, не принимающих сторнацию. Это очень хорошие и очень разные люди: крестьяне, водители, рабочие фабрик, предприятий, типографии, служащие муниципалитетов и театра, артисты, преподаватели и студенты, врачи, полицейские. Нас много, и мы не просто разрозненная толпа. У нас есть и оргкомитет, до которого WP пытается добраться, но пока им это не удается.
– Ты в него входишь?
– Да!.. Так вот, мы есть, но мы не знаем, как сейчас правильно поступить. Если применить насилие, то это будет и не по-божески, и не по закону. Свергающих легитимно избранную власть, которая обещала всем свободу, равенство и братство, просто посадят в тюрьму.
– Обязательно посадят. И потом сгноят там, чтобы другим было неповадно.
Они помолчали еще. Стефан почесал затылок:
– Знаешь, за последние дни я много о чем передумал. О своей жизни, о тебе, о сыне, о Балкании, о том, как нам всем жить дальше, что можно сделать. Но, сколько ни думал, не понимал, не видел, как же это должно быть так, чтобы все оказалось правильно. Но я, кажется, поймал хорошую мысль сейчас, когда ты сказала, что у вас много самых разных соратников…
Мария снова кивнула:
– Да, нас пока все же больше, чем активных посетителей улицы Новой Демократии. Но, увы, мы безоружны во всех смыслах этого слова.
Кивнул и Стефан:
– Вы не безоружны. У вас есть вера, надежда, любовь.
– Но сейчас этого мало.
– Нет, этого более чем достаточно, чтобы действовать решительно!
– Как именно?!
Стефан снова почесал затылок:
– Я думал,
