Балкания - Александр Ермак
– Это как? – широко раскрыв глаза, смотрела на Стефана Мария.
Тот сбивчиво, на ходу додумывая детали, поделился с ней своим планом. Мария, выслушав его, покачала головой и улыбнулась:
– В этом что-то есть.
Стефан же был убежден:
– Это точно сработает!
– Хорошо. Оргкомитет обсудит твой план.
– Но у нас очень мало времени! Надо торопиться.
Мария успокоила:
– Если этот план примут, то мы успеем все подготовить: нужные люди у нас есть, и они готовы потрудиться как надо за себя и за всю Балканию…
Стефан проводил Марию до выхода со двора. Идти дальше она ему запретила:
– Это небезопасно и для тебя, и для нас.
– А ты… Ты помнишь рыжую бабочку на горе?
– Конечно.
Сделав пару шагов, обернулась:
– Только не говори пока сыну, что я была здесь. У меня от него нет тайн, но не знаю, как он сейчас на это…
– Понимаю и ничего не скажу. Но он же умный парень. Он все поймет.
– Но ты его совсем не знаешь.
– Я знаю тебя. И еще. Я был на горе. На нашем месте.
– Знаю.
– Откуда?
– На траве остался запах твоего одеколона. Ты не изменяешь себе…
– Может быть. Может быть, мы снова сходим туда вместе?.. Ты помнишь?
Вздыхаю, словно шелестит листвой Печальный ветер, слезы льются градом,
Когда смотрю на вас печальным взглядом,
Из-за которой в мире я чужой.
– Я помню.
«ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!»
Каждый вечер Мария приводила в дом отца Паисия разных нужных людей. Все вместе они прорабатывали, доводили до ума предложенный Стефаном план. Потом те, кто был задействован в его исполнении, тайно готовились – и в самом Трене, и в остальных городах и деревнях Балкании.
Накануне презентации Стефан и Мария подвели итог своей непростой работы:
– Успели!
– Дай-то Боже! – вздыхал отец Паисий, который с большим сомнением, но все-таки поддержал план Стефана. – «Придет время, когда люди будут безумствовать и, если увидят кого-либо не безумствующим, восстанут на него, говоря: ты безумствуешь, – потому что он не подобен им…»
В пятницу, тринадцатого числа, на центральной площади возле театрального здания и входа в клуб WP царило оживление. Одна за другой подъезжали машины, из которых выходили необычно одетые люди. Собравшаяся толпа кого-то успевала опознать:
– Это же министр культуры!
– А это министр обороны! Какая!..
– Главврач центральной поликлиники…
Кто-то оставался неузнанным:
– А это кто?
– Вроде бы отец Ариэл!
– Похож, но не он.
– Мэр!
– Возможно…
– У вас нет лишнего пригласительного билета?
– Что вы, их только самым-самым раздавали.
– А по телевизору будут показывать?
– Едва ли, все только для избранных.
– Глядите, сам президент!
– Никогда бы не подумал…
– Думаете, это настоящие цепи?..
– Я плохо вижу. Что у них на спинах написано?
– Гог и Магог…
– Симпатичный ошейник! Я тоже такой хочу.
– А плетка обычная, магазинная! У меня таких целая коллекция.
Кто-то из прибывавших гостей раскланивался перед зеваками и посылал в толпу воздушные поцелуи, кто-то быстро проскальзывал мимо стоявших у входа охранников. Те сегодня были не в традиционной полицейской форме, а в бронзовых латах и шлемах, надетых прямо на голое тело. В руках – настоящие, видимо, взятые из музея алебарды.
– Вот бы внутри побывать!
– Хотя бы одним глазком взглянуть!..
В первом от входа зале клуба WP гостей встречали девушки в легких прозрачных туниках и юноши в более плотных тогах, вручали каждому прибывшему томик новенького издания Библии. Некоторые сразу заглядывали в него, листали пахнущие свежей типографской краской страницы:
– Не вижу разницы. Все вроде бы то же самое. Впрочем, я никогда раньше Библию особо и не читал.
– Я тоже. Ничего, объяснят, в чем отличие.
Гостей подводили к фонтану с прозрачной водой. Зачерпывали из него бронзовым кувшином, разливали по большим хрустальным бокалам уже совершенно красную жидкость:
– Попробуйте!
– О, чудеса!.. Прекрасное вино!
– Закусить не желаете?
Гостю протягивали сачок, которым он легко вылавливал из того же фонтана рыбину с биркой на хвосте – «1», или «2», или «3», или «153». Улов бросали в корзину у ног одетого в передник на голое тело и поварской колпак полного, кудрявого, заросшего волосами по всему телу повара-факира. Тот быстро-быстро нарезал ломти из стоящих перед ним пяти хлебов и двух рыбин. Несмотря на то что горка бутербродов с белой и красной рыбой на больших тарелках росла, ни пять хлебов, ни две рыбины не заканчивались. Повар-факир нарезал их снова и снова.
– Чудеса!
– Как он это делает?..
Обслуживающие девушки и юноши также предлагали отведать фруктов:
– Яблоки, апельсины, ананасы… Притроньтесь к этой засохшей смоковнице!
Гость прикасался к безжизненному стволу, и тут же на ветвях появлялись зеленые листья, а в руку ему падал спелый плод.
– Чудо! Истинное чудо!..
Губы и зубы впивались в сладкую, сочную мякоть плода, а зеленые листья смоковницы опадали до следующего прикосновения. Гостей звали дальше:
– Пожалуйста, сюда!
Многие с опаской глядели перед собой на розоватую воду, под которой где-то глубоко едва угадывалось неясное каменистое дно.
– Вы уверены?
– Шагайте, не бойтесь!
Следом за сопровождающим гость осторожно ступал в воду. Однако нога его погружалась не более чем на пару миллиметров. По этой воде можно было идти аки посуху. Гость делал следующие шаги уже более уверенно и вскоре входил в главный зрительный зал театра. Вытирал ноги о шкуру льва и занимал место, указанное в пригласительном билете.
Пока гости прибывали, угощались и рассаживались, звучали гонги. После третьего удара в зале погас свет. Ярко освещенной осталась лишь сцена с закрытым занавесом. В центре – стеклянная трибуна, за которой стоял человек с черным лицом в черной одежде. На голове – красные дьявольские рожки, на груди и спине принт – объятые пламенем цифры «666».
Многие узнали человека на сцене только по голосу, когда Марк – это был он – заговорил:
– Я рад приветствовать в этом зале достойных представителей новой демократии! Сегодня мы становимся одновременно и свидетелями, и строителями очередного этапа развития балканского общества. Мы славно потрудились над внедрением современных человеческих ценностей, но мы не можем, не должны останавливаться на этом тяжелом и благородном пути. Пусть нам мешают предрассудки, пусть препятствуют фалалеи, консерваторы и ретрограды, но прогресс, поступательное движение цивилизации невозможно прервать. Вы помните, как двадцать лет назад мы лишь говорили о становлении демократии? Но за эти годы мы не только ее построили – мы уже сделали важнейшие
