Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени

— Не знаю, — пожал плечами Максим. — Но врач есть врач.

Жанна поджала губы и поиграла бровями, всем своим видом давая понять, что нифига подобного. По её умозаключениям, узкие специалисты не просто так называются узкими специалистами.

— Блин, мась… Дай куртку… я замёрзла.

Все трое были удивлены словами шатенки, ведь они сидели с работающей печкой, в салоне было довольно тепло, и все трое были без курток. Только одна Полина куталась в свой пуховик, накинув капюшон на голову.

— Бери, — коротко бросил Максим, не отрывая взгляда от дороги.

— Спасибки… — девушка сняла с его подголовника куртку и надела её поверх своего пуховика, закутываясь в два слоя.

У Жанны в голову закрались нехорошие мысли. Но она их отогнала, Полина же беременная. А у беременных организм работает непредсказуемо: их то в жар, то в холод бросает, им то клубнику подавай, то чернозём в сливках. Она вытащила обезболивающие и выпила его дабы успокоить ноющую головную боль. Та после удара и укола обезбола врачей в карантине немного прошла. И вот снова спустя несколько часов взялась пилить несчастную блондинку. Илья попросил и ему дать, пилюлю у него болело всё тело. Видимо, гормоны стресса поуспокоились в тёплой и относительно безопасной машине, и тело начало обмякать, отпуская напряжение. Жанна поделилась с ним таблетками. Она вновь открыла свой телефон и посмотрела на сообщение от отца: «Дочь. Связь глушат. Доберись до Казанского вокзала до полуночи. Оттуда выйдет последний поезд из Москвы. Он идёт до Краснодара. Назови свою фамилию проводнику. На станции я тебя встречу. Будь осторожна. Люблю, твой папа».

— Хм… — Илья краем глаза увидел сообщение на почти разрядившемся смартфоне подруги. — Твой отец всегда оставляет подпись в смсках?

— Да, — улыбнулась Жанна. — Он у меня старомодный. Я удивилась, что он не начал сообщение со слов: «Дочь, добрый день!» А то он так может… И всегда в конце оставляет эту приписку… «Люблю, твой папа». Он думает, что если он так не будет писать, то это будет звучать грубо. Я уже пыталась его переучить… бесполезно.

— Это здорово… — Илья неловко улыбнулся, не зная, что ещё сказать. — Забавный у тебя батя…

Он замолчал, и вдруг его внимание привлёк холодный блеск металла, мелькнувший в сумке Жанны.

— А что это у тебя?

— Мама… — с печалью ответила девушка.

Илья застыл, пытаясь переварить ответ. Максим, сидевший за рулём, тоже насторожился, напряг слух, ребята говорили не слишком громко. Жанна отодвинула край ткани, и Илья увидел урну для праха.

— Это моя мама…

— Боже… Жанна… — выдохнул он. — Ты меня извини…

— Ничего страшного, — покачала головой она. — За что ты извиняешься? Много ли людей таскает прах своей матери с собой? Это же жуть какая...

— Так ты с ним… — Илья запнулся, подбирая слова. — Ты его хотела в Мадрид отвезти?

— Да… Моя мама наполовину испанка. Пока мои дед с бабкой не развелись, она жила в Мадриде. Потом при разводе бабушка увезла её к себе на родину, в Краснодар. Но моя мама всегда помнила Мадрид и мечтала рано или поздно туда вернуться… Но… — Жанна с горечью посмотрела на урну. — Видишь, как получилось. Тромб оторвался…

— Мне очень жаль, Жан.

— И мне очень жаль, — тихо ответила она. — Я всё время маме обещала, что мы сгоняем с ней на её родину. — Она попыталась улыбнуться, но вышло косо. — Но я много работала… и толком не отдыхала. У меня всегда были какие-то дела-отмазки, и всегда было не до мамы. А когда её не стало, я поняла, что я идиотка. Что я растратила время, которого было так мало отведено нам с ней.

— Эй… — Илья приобнял её за плечи, чувствуя, как она напряжена. — Ну ты же… перестань. Никто не может такого предположить и знать заранее. Твоя мама не оценила бы то, что ты так убиваешься. Наоборот, ты должна жить! Жить теперь и за себя, и за неё! И ты вообще крутая, раз решила всё-таки мамину мечту осуществить… пусть немного запоздало, но всё же!

— Да… — Жанна шмыгнула носом. — Я хотела оставить урну в семейном склепе дедушки, получила разрешение от родственников… Но вот как вышло… Не судьба, мам.

Илья не нашёлся, что ещё сказать. Он видел, как Жанна изо всех сил старается не разреветься, и просто обнимал её, давая понять, что она не одна. Но потом решил всё же разрядить обстановку:

— Так ты, получается, на четверть испанка… А так и не скажешь…

— Да? — Жанна подняла на него глаза. — Непохожа? А на кого похожа?

— Судя по акценту - на француженку… — хитро улыбнулся Илья.

— Ой! Иди ты, амёбина! — Жанна ткнула его в бок. — Ща как грызану!

Она прекрасно слышала свою картавость и давно смирилась с этим речевым дефектом, так что намёк восприняла правильно как попытку разрядить тяжёлую атмосферу. И решила подыграть.

— А ты у нас кто, кстати? — спросила она, вытирая непрошеные слезинки.

— Не поверишь.

— М?

— Белорус… — с самым серьёзным лицом ответил Илья.

— Ахахаха…

— Ммм! — Полина, оказывается, успела уснуть. И застонала во сне, дёрнувшись на сиденье, и веселье мгновенно угасло.

— Эй, Поля… — Максим оторвал руку от руля и приложил ладонь к её лбу. — Бляха!

— У неё температура? — встревожилась Жанна, отстраняясь от Ильи и подаваясь вперёд.

— Да, — озадаченно ответил Максим. — Заболела, что ли…

— Это может быть и стресс, — попыталась успокоить его Жанна. — Столько всего за день пережили…

— Надеюсь, что просто стресс… — неуверенно выдал он.

— Она какая-то бледная, — заметил Илья, наклоняясь поближе, чтобы рассмотреть девушку.

Полина действительно выглядела неважно: лицо её стало бледным, почти сероватым, веки подрагивали, а со лба стекали капли пота. При этом она была укутана в две куртки и продолжала дрожать, хотя в салоне работала печка и было довольно тепло.

Чем дольше они ехали, тем больше Максим волновался. Поля перестала стонать и начала как-то нехорошо хрипеть, будто у неё что-то с лёгкими.

— Жанна, ты говорила, у тебя есть таблетки какие-то… — решился спросить он.

— Есть от аллергии, обезболивающее и от простуды, — Жанна