Рассказы 11. Изнанка сущего - Иван Русских
Осколок стекла рассек скулу одному из послушников, другой вонзился в шею священнику, он рухнул рядом с бесноватым, захлебываясь кровью. Узлы, спеленавшие персты одержимого, лопнули, он выставил перед собой ладони, словно хвастаясь.
И было чем. Пальцы извивались дождевыми червями, ногти раскрылись хищно, бесноватый задрал голову, выкрикнул что-то, и потолок обрушился снегом…
Мокро. Мокро и холодно. Витька перевернулся на другой бок, отдернул ногу и окончательно пробудился. Простыни, пропитанные ледяной влагой, противно липли к озябшему телу. Витька сел и не поверил глазам: на постели таял снег.
Стемнело, он проспал до вечера. Витька смутно помнил, что ему снились холод и страх. Ноутбук, успевший покрыться легкой перхотью пыли, покоился на тумбочке. Может, сестра вернулась и открыла форточку в комнате матери или на кухне?
– Света!
Тишина, не такая, как в ту ночь, просто обычная тишина пустой квартиры. Тиканье часов, шум холодильника, редкое гудение лифта в парадной, еле слышная капель с простыни. Глупости. Даже если бы она пришла и устроила сквозняк, откуда взялся снег?
Кап… Кап… Ковер потемнел.
Витьке вспомнился обрывок сна, в котором огромные жирные пиявки выбрались из ноутбука и просочились сквозь оконное стекло.
Он почувствовал легкую щекотку: по ноге ползла тварь, еще одна устроилась на шее. Его руки извивались, точно щупальца, подушечки пальцев ощерились жадными пастями.
Витька мечтал стать сильным, прогнать отчима. Его всегда предавали: батя обещал победить рак и сдох, мать клялась завязать, но всякий раз напивалась по новой, пока не загремела за решетку, и сестра… Светка такая же, смоталась и трахается сейчас с каким-нибудь хахалем. Ему никто не нужен. Люди ничто, корм.
Витька стиснул зубы. «Уродка, – процедил он, – лживая мразь». Ноутбук проснулся, экран пузырился, словно некто давил изнутри. Оно сладко вздохнуло, пробуя воздух, осязая молодое тело…
Нет! – Витька потряс головой, и морок исчез.
Эти штуки питаются ненавистью. Его ненавистью. Каким-то образом они пронюхали жгучую детскую обиду и приползли из своего потустороннего логова.
«Прости, сестренка, я не хотел!» – он подбежал к ноуту и захлопнул крышку. Компьютер огрызнулся разрядом тока, Витьку проняло от макушки до пяток.
– Я люблю свою сестру! – он погрозил адской машинке кулаком.
Окно покрылось матовой наледью, изморозь зашевелилась, и Витька прочел: «Не прогоняй меня».
– Уходи! Я поеду к ней и все расскажу, она поверит, поймет! – Он бросился в прихожую.
Ковер под ногами затрещал, выбрался из-под дивана, свернулся в рулон, ударил в ноги. Витька нелепо взмахнул руками и упал, кончики пальцев немели. Он вскочил, сорвал одеяло и швырнул в ноутбук.
Девайс кувырнулся с тумбочки, одеяло покрылось корочкой льда, Витька шмыгнул к двери и угодил босой пяткой во что-то холодное, глянул вниз. Пол покрыл иней, на котором выступило очередное послание: «Позволь мне остаться». Витька показал средний палец замерзшему одеялу. Под ним что-то топорщилось, Витька выскочил в коридор.
Одеваясь на бегу, он думал только о том, чтобы успеть. Успеть обнять сестру, снова вдохнуть запах ее волос, улыбнуться, сказать, что Светка для него все, сберечь ее от непонятной снежной нежити.
Теплые объятия метро вернули надежду. Надо позвонить, пока связь не пропала. Он пошарил по карманам: пара мятых полтинников да ключи. Трубка осталась в компании свихнувшегося компьютера. Так даже лучше. Вдруг оно вселилось и в телефон?
Возле кафе, в котором работала сестра, милицейская машина мерцала оттенками синего. Нестройная толпа переговаривалась неподалеку:
– Погуляли свадебку…
– Не хрен было пить, коль не умеет, официанточку жаль.
Слуга порядка оттеснял особо назойливых:
– Не толпимся, граждане!
Между спинами обывателей видны распахнутые двери скорой и носилки. Что-то бугрится на них, два человека в белом, озаряемые всполохами мигалки, грузят ношу в машину.
Витьке словно дали под дых.
– Пустите! – он прокладывал путь локтями. – Пустите, я ее брат! – он не знал, что случилось, но сразу понял, кто там.
Толпа забурлила:
– Дайте мальцу пройти!
– Бедолага…
– А ему можно?
– Не тебе решать!
Сестра лежала с трубкой, торчащей из руки, и какой-то штукой во рту. Тучный мужик в белом халате сказал, что ситуация критическая.
– То есть… Она жива?
– Крепись, парень! – Толстяк потрепал Витьку по непокрытой голове.
⁂
«Значит, получилось? – думал Витька, ожидая исхода операции. – Я прогнал их?» Он сидел на жестком рифленом стуле, сжимая пластиковый стаканчик с кофе. Буфетчица угостила его за так и в придачу расщедрилась на несвежий бутерброд с сыром.
По холлу прохаживались обитатели стационара с посетителями. Витька решил во что бы то ни стало поговорить с хирургом, а потом поехать домой и выбросить ноутбук. И телефон тоже.
Ему все равно, что это, все равно, откуда оно приползло, лишь бы все кончилось. Мать в «Крестах», сестра в больнице – не этого он хотел…
Завтра Витька придет сюда вместе с теть Таней, а потом, когда сестре позволят вставать, они так же будут гулять по светлому холлу под руку, выходить подышать на крыльцо, и Витька угостит кого-нибудь кофе.
Пальцы на руках болели, словно побывали в мышеловке. Он поднес ладони к лицу: они опухли и отливали синевато-багровым. Кожа у ногтей разошлась, из ран сочилась прозрачная жидкость.
Вечером снова похолодало, отморозил, что ли? Легко отделался. Если те, чужие, захотели забрать его – пусть берут. Лишь бы выжила Светка.
Витька прошел в туалет, открыл кран и подставил руки под холодную воду. Мышеловка сменилась волчьей пастью. Витька вскрикнул, из пальцев шла кровь.
Повеяло холодом. Он поднял глаза. Зеркало над краном затуманилось, рука сама потянулась к нему, и указательный палец уверенно забегал по поверхности. Вскоре на стекле кровавыми разводами алело очередное послание: «Не борись».
– Валите! – прошипел Витька, корчась от боли.
Он плеснул водой на зеркало и размазал рукавом, ставя точку…
⁂
– Как? Вы обещали! Как?!
Хирург отвел глаза.
– Я сделал, все, что мог.
Витька мчался по опустевшему холлу. Эхо от его топота хохотало вслед. Немногочисленные ходячие больные перешептывались. Витька выскочил на улицу, он то шел, то бежал, не разбирая дороги. Пальцы снова кровоточили. Он спрятал их под мышками и побрел прочь, не чувствуя ветра, не замечая прохожих, не слыша машин.
⁂
Квартира казалась чужой и такой же уютной, как морг, в котором сейчас покоилось выпотрошенное тело отчима. Витька вскипятил чайник, заварил пакетик и, не раздеваясь, уснул на диване в комнате матери. Там тоже страшно, но не так, как в детской.
День облегчения не принес. Теть Таня разбудила Витьку утренним звонком, сказала, что Света недоступна и что прилетит
