Смеющийся Джек - Юлия Скобелева
«Еще пригодится» Она зловеще хихикнула, взобралась на кровать и стала медленно ходить по ней. Вес ее тела и кровати постепенно давил на отца, его органы начали сжиматься внутри тела. Кровь хлынула у него изо рта, он начал захлебываться кровью. Его дыхание стало утихать. «хххрхрррр, давай!» Она начала издавать рык, и пытаться передать как можно больше веса кровати. Внезапно из его рта хлынули его внутренние органы. Мерзкий сгусток вывалился на пол по бокам от его лица. Она пнула его тело и пошла на выход.
«Твое время вышло, папочка.»
Наконец наступила ее любимая часть. Она тихо начала красться вниз к комнате брата. Она молча открыла дверь, кровь стекала по ее ножам, издавая глухой раскатистый звук, капая на деревянный пол. Ее брата не было в постели. Было очевидно, что он где-то спрятался. Она усмехнулась.
«О, дорогой брат, выходи …» Она медленно кралась внутрь комнаты.
«Все что я хочу – немного повеселиться. Ахаххахахахахах!» Как только она полностью вошла в комнату, она стала вслушиваться в любые звуки. Любое дыхание, любое движение, она даже внюхалась в воздух, чтобы учуять его гнилой запах. И чем внимательней она вслушивалась, тем больше она начала замечать слабый звук… Звук от дыхания.
– ХРЯК-
Дрожа она упала на землю. Ее брат стоял сзади нее, с окровавленной бейсбольной битой. Он был взбешен от гнева, буквально задыхался от ярости. Она попыталась медленно встать, но он ударил ее снова, и снова, и снова.
«ТЫ ВСЕГДА НРАВИЛАСЬ МАМЕ БОЛЬШЕ ЧЕМ Я!» Он сильно ударил ее в последний раз, прежде чем взял передышку.
У нее было сильное кровотечение, ее зеленые глаза прищурились и стали очень тусклыми в темноте. Она почувствовала слабость, и посмотрела в потолок. Она вспомнила сколько дней она провела здесь, вспомнила все пытки, что она испытывала в течение 4 лет. Смотрела на тот же проклятый потолок… Вдруг она почувствовала сильный прилив энергии в тело, и она начала вставать, безумно смеясь.
«ХАХАХАХАХХАХХАХХАХАХАХХХАХАХХАХАХ!!»
Ее брат попытался ударить ее вновь, но она использовала ножи, чтобы заблокировать удар.
«Ты ОтПраВлЯеШся в Ад, братик!!!» С огромного размаха она пнула его, и он полетел на кровать. Он ударился головой об стену и сердито зарычал, собрался сделать выпад на нее, но она воткнула ножи в его руки приковав его к стене. Он кричал и бился изо всех сил.
«Давай посмотрим, что тут у нас…» Она начала ходить по комнате. Ухмыльнувшись, она увидела перочинный ножик, лежащий у него на тумбочке. Она взяла нож и подошла к нему.
«Говорят, что глаза – это самый мягкий орган в теле…» Она медленно облизнула нож.
«Мягкий, как масло.» Его пронзал ужас. Он попытался вырваться, когда она начала вонзать нож в его глаза. Он громко вскрикнул, но она быстро вставила кусок ткани ему в рот. «Сейчас, сейчас, мы не можем разбудить соседей!» Он не мог ничего видеть. Боль была невыносимой. Кровь яростно сочилась из его глазниц. Он хотел заплакать, но уже был не способен это сделать.
«Хм…» Она осмотрелась вокруг, чтобы найти еще что-нибудь, и нашла ножницы. Она подошла к нему, клацая ими. «Я думаю, что тебя надо разделать, братик…» она нанесла ему удар ножницами в живот. Он издал крик от боли, но кляп заглушил его. Она стала резать его кожу как цветную бумагу в детском саду. Она вытащила из его брюха толстую кишку и неистово ухмыльнулась.
«Знаешь, что мне нравится? Макаронное искусство.» Она начала резать кишечник на кусочки. «Они слишком большие, чтобы выкладывать их на тарелку». Она слышала, как пенится кровь во рту брата, но кляп не давал ей выйти наружу и пена накапливалась у него во рту. «Не правда ли, хороший вкус? «Она облизнула кровь с пальцев. «Я уверена, мне это понравится.» Он издал еще один сдавленный крик. Она опустилась к его ногам и начала отрывать пальцы, один за одним. Через некоторое время его глухой крик звучал все тщетнее и тщетнее. Его горло было влажным от крови. Бульканье становилось все громче, он начал извиваться, захлебываясь от собственной крови. Она резко вынула кляп из его рта, и тугая струя крови вырвалась изо рта. «Вот так, брат.» Приговаривала она, похлопывая его по голове. «Ешь это, чтобы стало лучше» Она воткнула один из его пальцев ему в рот, от чего его горло превратилось в месиво. Он задохнулся и медленно умер.
«Твое время вышло»
Девочка, известная как Натали, вошла в свою комнату истекая кровью. В углу комнаты она увидела его – плюшевого жирафа. Она опустилась на колени, и посмотрела на него. Затем она, не издав ни звука, выпрямилась и пошла в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, покрытая кровью, она услышала слабый тикающий звук. Она посмотрела вниз и увидела карманные часы.
Она посмотрела на свои руки, и стала слушать тиканье, которое казалось уходит в бесконечность.
Она достала один из своих окровавленных ножей. Взяв часы, она начала раздербанивать их этим ножом, пока в руках у нее не остался лишь циферблат.
«Время заставляет испытывать пытку». Сказала она, и медленно поднесла нож к своему глазу.
Она начала медленно выковыривать свой глаз, от чего ее зрение в левом глазу начало размыливаться и отдавать красным.
«До того момента пока не поймешь, что смысла больше нет» Она почувствовала, как глаз начал выходить из глазницы, кровь хлынула в раковину.
«Это порочный круг» Ее глаз стал свисать из проема глазницы, она почувствовала резкую боль там, где глаз соединялся в голове.
«Время не заканчивается, оно не замедляется и не ускоряется. Это насилие.» Она схватила тонкий нерв, на котором висел ее глаз и резко дернула его, после чего глаз упал в раковину.
«Оно заставляет переживать пытки снова и снова» Она начала вставлять циферблат от часов на то место, где только что у нее был глаз.
«Не оставляя возможности перемотать вперед» Раздался хлюпающий звук, кровь лилась по ее лицу, пока циферблат плотно не встал в ее глазницу.
«Я Клокворк»
Молодая тринадцатилетняя девочка, раньше известная как Натали, медленно уходила от горящего дома. Пламя полностью охватило его. Внутри медленно тлел плюшевый жираф вместе с останками ее семьи.
Некоторые говорят, что она до сих пор жива.
Неся свое безумство по свету, она оставила много смерти на своем
