Рассказы 20. Ужастики для взрослых - Дарья Сницарь

Девочка молчит, ее тело, угасая, летит по воздуху, а пронзительный визг в моих ушах нарастает. Стройка, та самая стройка. Только теперь уже не вдалеке, совсем рядом. Надвигается, как нечто неизбежное. Все ближе и ближе. Что это? Болгарка? Или, может, бензопила?

Звук врезается в уши, а затем начинает спускаться ниже. К груди, к животу, к ногам. Визг глохнет, сменяется омерзительным чавканьем. Тело мое продергивает болью, голова девочки ударяется об асфальт, и одновременно с этим все вокруг окрашивается в красный.

* * *

Мне снится странный сон. Что-то вроде «дежа вю», когда все знакомо и незнакомо, понятно и непонятно одновременно. Здесь грязно-серые стены, пахнет плесенью и больницей. Напротив меня, растерянно озираясь, сидит безногий калека. Культи его обернуты бинтами, сквозь белизну которых проступает кровь. Слева в углу бензопила, рядом черный полиэтиленовый мешок. Внутри лежит что-то крупное и, кажется, подтекает – на полу уже скопилась вязкая бордовая лужица. Чуть в стороне тихонько кричит телевизор.

– Резонансное дело приобрело новый оборот, – возбужденно тараторит очкастый ведущий. – Напомню, четыре месяца назад московский студент Илья, предположительно в состоянии алкогольного опьянения, совершил наезд на девочку во дворе жилого дома. По первоначальной версии девочка скончалась на месте. Однако позже выяснилось, что девочка умерла уже в карете скорой помощи по вине врачей, а информация об опьянении Ильи не подтвердилась. В итоге молодой человек отделался условным сроком, то есть, что называется, испугом, ха-ха. Но буквально на днях стало известно, что юноша похищен, а в его похитителе свидетелям удалось опознать хирурга Даниила Глухарева – отца погибшей девочки. В нашей студии сегодня соседка семьи Глухаревых – Зинаида Васильевна. Она считает, что Илья сам виноват в случившемся, так?

– Да, так считаю, – гудит старуха в поднесенный микрофон и тычет в камеру костлявым пальцем. – Глухаревы – хорошая, интеллигентная семья. И девочка у них хорошая была, воспитанная. Той зимой все с котенком своим нянчилась. А Даня – он вообще никогда за всю жизнь голоса ни на кого не повысил. Так что тот мерзавец сам виноват. Сам виноват. И пусть получит все, что заслужил.

– Даня? – повторяю знакомое имя вслед за телевизором. – Даня?!

– Тише, тише. Я тут, – успокаивает мужской голос за спиной.

Вздрагиваю, а Даня неторопливо подходит, снимая забрызганный кровью хирургический фартук. Медицинская маска скрывает почти все лицо, но не глаза – горящие белым, каким-то первобытным огнем, они таращатся на меня. Замечаю, что напротив, перед безногим инвалидом, тоже остановился человек в маске и с фартуком в руках. Дыхание вдруг перехватывает. Задыхаясь, ловлю ртом воздух и тычу пальцем в калеку. Тот испуганно тычет пальцем в меня.

– Это… Это… – повторяю, не в силах больше выдавить ни слова.

– Ну все, все. – Даня мягко лохматит мне волосы и быстрым, умелым движением делает укол в вену.

Через минуту успокаиваюсь, глаза слипаются. Безногий, сидящий напротив, тоже клюет носом, а Даня, то ли подмигнув, то ли просто дернув глазом, шепчет:

– Спи, мой хороший. Завтра продолжим.

Он уходит, а я вдруг замечаю небольшое фото, приклеенное скотчем к стене. Мужчина лохматит волосы курносой девчонке, а та держит на руках черного котенка и смеется. Я их не знаю. Ни мужчину, ни девочку, ни безногого, что глядит на меня. Я никого из них не знаю, и мне хорошо. Глаза закрываются сами собой.

* * *

Грязно-серые стены текут снизу вверх. Текут медленно, лениво, будто впереди у них целая вечность. В воздухе висит резкий запах плесени и почему-то больницы. Всюду – слева, справа, вверху, внизу – сидят люди. Многие смотрят на меня, кто-то – в упор, безотрывно, кто-то – искоса, украдкой. Лица сливаются и расплываются, а Иван Маркович невозмутимо читает лекцию.

– Ключевым, системообразующим органом человеческого индивида, – старательно диктует он, – является мозг. И не только потому, что он хранит накопленные за жизнь воспоминания и организует мыслительный процесс. Именно мозг дает человеку надежду. Следуя старой поговорке: «Все, что ни делается, все к лучшему», – этот удивительный орган способен любую, самую сложную ситуацию обратить в плюс. Отсюда и разнообразные перверсии, и стокгольмский синдром, и многое, – Иван Маркович внимательно смотрит на меня, – многое другое. Любые беды и невзгоды мозг поможет преодолеть. Словно опытный часовщик, подкрутит и подправит воспоминания и мысли так, чтобы вы оставались в мире и согласии с самими собой. Что же касается других органов, то они, очевидно, не столь важны. Ноги или, например, руки, – снова смотрит на меня, – при текущем уровне прогресса – это уже почти рудиментарный орган. Атавизм.

Да о чем он толкует?! Заглядываю в соседскую тетрадь – там что-то про Ницше.

– Иван Маркович, я не понял. Причем тут это вообще? Причем тут руки?!

– Завтра, Илья. Завтра поймете.

Иван Маркович умиротворяюще улыбается. И вокруг все как один тоже начинают улыбаться. Они смотрят на меня, кивают, соглашаясь со всем происходящим, а потом исчезают в сгущающейся тьме.

Дарья Сницарь. Куриный бог

[у вас стреляет в висках]

[ «выпить, что ли, ту настойку из сувенирной лавки?»]

[вспоминаете отпуск, проведенный в Ялте]

[читаете этикетку]

Крымский эликсир «Куриный бог» – уникальная формула! Избавление от головной боли! Биологически активная добавка к пище. Не является лекарственным средством.

[пьете одну мерную ложечку]

[возникает галлюцинация]

Кап-кап-кап – по всему телу колотят капли, словно куры клюют. Ручейки сбегают по моим отросшим до плеч волосам, кожа саднит, раны притупленно ноют, вода оранжевая, я жмурюсь, а вокруг полумрак. Я здесь не один, но мой молчаливый товарищ не мешает вести внутренний монолог. Поверьте, он менее навязчив, чем любой из ваших знакомых.

Представляю, будто стою под душем и фантазирую об идеальном языке разметки. Видите ли, я создаю сайты. Наверняка в каждой профессии есть неразрешимый философский вопрос, над которым можно поразмыслить, если стало слишком страшно жить.

Но не время себя обманывать – сейчас нужно сосредоточиться, вспомнить майские события, запечатать их в памяти намертво. Я даже постараюсь пустить мысли по старому скрипту и восстановить весь говнокод, который в те дни создавала моя голова. А если временами будет прорываться беззвучный ментальный крик, уж простите – тяжело быть дебилом!

Начнем с краткого описания. Будь я страницей в поисковой выдаче «Яндекса», вы бы увидели следующее:

Некто по имени Денис

Человек без детства, парень с дырой в груди. Как только дотянул до двадцати семи лет?

(Не кликайте – вредоносная ссылка.)

У меня карие глаза, нос картошкой,