Рассказы 20. Ужастики для взрослых - Дарья Сницарь
Я анализировал варианты свиданий, планировал подарки на несколько месяцев вперед и настраивал в телефоне уведомления, чтобы не забывать о комплиментах. Все складывалось неплохо, пока она не заметила во мне изъян и не сбежала. После ее ухода в воздухе остался висеть вопрос: «Господи, да что с тобой не так?!». Честное слово, лучше бы я оказался маньяком.
Перейдем теперь к наполнению страницы – то есть к истории, которую я пытаюсь вам рассказать. Это все началось после того, как я два дня провалялся дома с мигренью, имитируя удаленную работу. Приступ был феерический: я почти ничего не соображал и плохо видел проект на экране. В поле зрения то появлялись, то исчезали слепые пятна, а уметь пользоваться глазами – необходимый минимум для фронтенд-разработчика.
И вот я вернулся в офис. Прогулялся в обед до полуподвальной столовой в соседнем доме и на радостях, что первую половину дня не чувствовал себя бесполезным куском человека, набрал столько блюд, что не съесть.
На стул напротив, вплотную к кирпичной стене, протиснулся коллега – один из тех, кто дружелюбие довел до автоматизма. Клянусь, я не задал ему ни одного личного вопроса! Мы были едва знакомы. Его щеки напоминали воздушные шарики, он бы лопнул, если б, блин, не высказался.
Коллега поделился, как из-за онкологии прошел через пять операций и, уже почти отчаявшись, поехал в тайный гостевой дом в Феодосии.
– На «Букинге» его не найдешь, – объяснил он. – Принимают по рекомендациям. Могу за тебя попросить.
– А что там?
– Чудо. Мои врачи глазам не поверили. Рак исчез. Совсем.
Расспросив подробнее, я услышал про статрехлетнего деда и его внука сорока годиков. Якобы эти двое держат гостевой дом, ухаживают за большим садом, делают целебные настойки и продают их сувенирным лавкам по всему Крыму. Чудотворные эликсиры помогают от многих болезней.
– Но если хочешь избавиться от мигреней навсегда, – продолжил коллега, – съезди лично. Разговори хозяина, поработай в саду – Илья Иосифович любит деятельных людей с волей к жизни.
Он вскоре ушел, а я еще долго давился едой и думал: это судьба подала мне совет? или коллеге не терпелось рассказать о выздоровлении? Я больше понимаю котов, чем людей.
Мысль отправиться в Феодосию мне понравилась. Представился случай съездить в отпуск одному, не выглядя при этом чересчур странным. Никогда прежде я не видел моря – таким блеклым и пустым было мое детство.
Не подумайте, будто я виню во всем маму. Она много работала, вдобавок брала халтурки, навещала подопечных в детском доме, заботилась обо мне и, кажется, чуть-чуть любила. Этого хватало, чтобы занять все ее свободное время. Остальное – уже излишества. Взрослые ведь не обязаны водить детей в цирк, отправлять в лагерь «Артек» и возить на море.
Обычно я слонялся в одиночестве вокруг нашего супермаркета и музыкальной школы, подсматривал в окна. Или сидел дома за компьютером (я из тех ребят, кто проходил игры на всех уровнях сложности, по очереди). Еще я писал для мамы сайт «Присоединяйтесь к семье „Орифлейм“». Языком HTML в то время увлекались все подростки, а я этот этап так и не перерос.
Такое детство нельзя назвать ужасным: меня не били, не ругали, ни в чем не ограничивали. Но и не случалось почти ничего хорошего. Не знаю, бывало ли у вас чувство, будто вы чего-то недополучили? Словно у окружающих есть внутри ресурс, откуда они черпают силы, а у вас – пустота.
В итоге я вырос оранжерейным цветком. Гостем этого мира, а не его хозяином. Интровертом, который, однако, доверяет кому попало. Я часто совершал ошибки, которые объяснялись моей ненормальностью, и даже чаще стремлением стать нормальным.
Уже во взрослом возрасте я осознал, что выбрал профессию не из любви, а из страха. От айтишников ведь не ждут общительности, и мне это подходило. Я с радостью спрятался в раковине.
Вот почему мне нравилась идея поехать в Феодосию. Я мог взять две недели отпуска, а отсутствовать целый месяц, если пообещаю все время работать. Тогда ни мне, ни начальнику не будет стыдно за сообщения вроде: «посмотри, там у клиента все поплыло», «возьми эту маленькую задачку», «ты ведь присоединишься к спринту?».
Устроив за неделю все дела, я отправился в путь. Я представлял, что в Крыму все плавают в море, едят пирожки на пляже, скучают в музеях, покупают сувениры… Там с тобой не может случиться ничего плохого. Ага, как же. Хоть бы новости посмотрел!
Поезд подъезжал к станции, я открыл пошире форточку в купе, высунул лицо, глядел на многолюдную набережную и вдыхал море. В груди шевелилась тоска по вымышленному детству. Я видел мираж каникул в Крыму, которых у меня никогда не было.
От вокзала я взял такси, хотя проще было дойти пешком. Гостевой дом находился в Караимской слободе – старом квартале, где некогда жил один из коренных народов Крыма. Караимы – иудеи, не признающие Талмуд. Появились в Феодосии, или Каффе, как она прежде называлась, где-то в четырнадцатом веке. Караимов часто относили к евреям или тюркам, но как они появились на полуострове – до сих пор доподлинно неизвестно. Не удивляйтесь исторической справке – я пребывал в экзальтации: много читал про город, мечтал о будущем, видел соленые сны. В моей маленькой внутренней вселенной уже произошло чудо – я наверстывал детство.
Когда я вышел из такси возле гостевого дома «Херем», внутри все перевернулось. Я увидел стену из известняка, высокие кудрявые деревья, двухэтажный дом с резными окнами, почти скрытый листвой, серые ворота, под которые лез толстый рыжий кот. Словно картинка из сочинения «Как я провел лето», только лучше.
Я тронул дверь в левой части ворот, и она не была заперта, что мне, москвичу, показалось волшебством. Сад выглядел ярко, ошеломительно, как галлюцинация. Цвела сирень, черемуха, тюльпаны, маки – это лишь те растения, которые я сумел опознать. Играла классическая музыка.
Хозяйский дом состоял из двух частей. Первый этаж из потемневшего камня казался более старым, по фасаду шла выбитая в известняке надпись: «Аптека выпускаетъ издѣлія качества довоеннаго времени». Второй этаж, более светлый и изящный, опоясывала широкая резная веранда, окрашенная в желтые и оранжевые оттенки.
Рядом с домом на площадке из мелкой плитки под навесом из виноградной лозы я увидел столик тонкой работы. Подошел ближе. Двенадцатиугольная столешница была инкрустирована ромбиками перламутра. На
