Солнечный свет - Алена Ивлева
Я накинула куртку, захлопнув дверь, и быстрым шагом пошла к середине пляжа. Ветер нещадно бил пологи юбки об ноги, грозя разорвать ее в клочки. Волосы лезли в глаза и нос, лишь убрав прядь за ухо, она опять вырывалась. Я полезла в карман куртки и что-то нащупала. Резинка для волос. Розовая. Будто разряд тока прошелся по телу, заболел живот. В прошлой жизни подобные ощущения часто настигали меня. Перед выступлением на сцене, сложным экзаменом в университете, когда необходимо было поговорить с незнакомцем. Переехав сюда, я практически перестала волноваться, а даже когда что-то и заставляло нервничать, тело не поддавалось чувствам. Упав с моих глаз, пелена вернула и прежние ощущения. Стена рухнула, и я опять оказалась один на один с миром, от которого бежала.
Постепенно злость отступала, спадало негодование, и росло наваждение, что поступки мои не только неправильные, но и омерзительно предательские, оскверняющие священную работу. Это чувство расползалось по венам словно яд. Капля за каплей, скоро оно доберется до сердца. Нет! Духи пытаются бороться, сломить, но я обрекла себя, когда опустилась у камня на колени. Ровно в ту секунду, как плотная ткань коснулась земли, пути назад не было. Да и куда идти? Разве я и правда делаю это ради Софы? О нет. Это всего лишь предлог. Каждый шаг, действие и заклинание было направлено на обретение собственной свободы и утраченного разума. Жгучее желание вернуть все то, что я добровольно сдала, переступив порог. Я отдала собственную волю, лишь бы ведения и сны больше не мучили меня. Но они вернулись. Вернулось и осознание, что каждый шаг, каждое действие лишь моя ответственность.
После того что произошло между нами тремя у камня, Нина никогда бы не позволила занять ее место. Софа – вот кто стал бы следующей хранительницей. Убийцей. Кормилицей. Теперь же решаю я. Настало время освободить нас от бремени.
Добежав до середины берега, я опустилась на колени и высыпала все содержимое шкатулки на песок.
Крупная капля дождя упала на лоб и протекла по виску вниз к подбородку и капнула на ключицу.
– Встаньте напротив, осталось совсем немного до ливня, – крикнула я судье и подняла глаза.
Оттолкнувшись тростью от песка, Альберт медленной походкой направился в мою сторону. Умиротворенный, словно он лежал где-то на шезлонге и разгадывал кроссворд, а не находился в двух минутах от бури.
– У вас ничего не выйдет, – сказал он, вставая так, чтобы трость находилась ровно напротив моей головы. – Духи будут сопротивляться, чаща даст отпор. А затем узнает Нина и собственными руками принесет вас в жертву у камня.
– Посмотрим, что будет.
Все же желание быть любимой принесло плоды. Если бы не оно, я бы никогда не залезла на стул, подставленный к шкафу, чтобы подготовиться к приезду Нины. Впечатлить ее. Шкаф бы не пошатнулся, и книги бы не упали. Я бы не подобрала одну, самую старую, и уж точно не запрятала бы ее в тайник.
– Знаете, Альберт, Нина говорила, что камень воплощает в себе место силы хранительниц. Равноудаленный от стихий, расположенный так, чтобы никто случайно не наткнулся. Однако есть еще одно место.
Судья нахмурился:
– Нет, не получится.
– Почему же? Скалы – это воздух. Море в двух шагах. Лес будем считать за землю. А дом – это, очевидно, очаг.
– Притянуто за уши.
– Вот как. Ну, сейчас и посмотрим.
Аккуратно написанное заостренным почерком на пожелтевшей от старости бумаге заклинание находилось в моих обветренных руках. Такое же, как и все остальные, составленное по правилам. Даже странно, что вещи, огромные и разрушительные по своей сути, снаружи выглядели как что-то обыденное. Если не вчитываться в смысл, можно было принять его за вырезку из старой книги или учебника по истории, но в руках хранительницы клочок бумаги превращался в оружие.
– Где вы нашли эту книгу? – Судья немного развернул голову, чтобы было удобнее прочитать.
– Под елочкой на Новый год. Знаете, кто написал заклинание?
– Знаю, – отвечать он явно не хотел.
– Поделитесь информацией?
– Только когда будете умирать и это станет вашим последним желанием.
Многообещающе.
– Плоть от плоти, – начала я.
– Стойте! Не нужно этого делать. – Альберт медленно опустился на колени, и теперь наши глаза были на одном уровне. – Возможно, еще есть способ договориться. Если вы покаетесь, то есть вероятность обрести прощение.
– Мне не нужно ничье прощение, разве вы не поняли. Мне нужна свобода.
На что только не пойдут духи, чтобы не допустить бунта, оставить все как есть.
Ветер немного успокоился, перестал греметь гром, и молния, казалось, устала от собственной яркости. Затишье перед бурей – еще немного, и она будет здесь.
– Плоть от плоти…
– Зачем ты это делаешь, Варя?
На сей раз голос принадлежал не Альберту. Он был мягким, обволакивающим и до ужаса родным. А главное, женским.
– Привет, Нина. – Я поднялась с колен, и голова немного закружилась. – Давно не виделись.
С того момента как мы расстались, Нина успела переодеться, смыть макияж и убрать волосы. Теперь она казалась еще старше, почти такой же, как когда убивала Софу. Были видны мешки под глазами, морщины у рта больше не были признаками того, что она часто улыбалась. Наоборот, они тянули все лицо вниз, придавая строгости. Но она все еще была красива. В старом комбинезоне, перевязанном широким поясом на талии, она была художницей. Не хватало лишь кисти. Нина стояла на краю леса, не ступая на песок.
– Твои поступки меня часто ставили в тупик, – замотала она головой, будто учительница, – но этот самый удивительный. Почему ты решила это сделать? Ты же знаешь, что заменила мне дочь. Я любила тебя как родную, но ты решила поставить меня в безвыходную ситуацию. Что же прикажешь теперь делать?
Точно учительница. Даже руки опять уперла в бока, отчитывая класс за плохое поведение.
– Не знаю, а что ты собиралась делать с Софой?
Она закатила глаза:
– С ней бы все было в порядке. Ее душа никогда бы не умерла, а стала частью леса, как и наши. Только ей не пришлось бы трудиться несколько десятков лет перед тем, как воссоединиться с миром духов. Софа сама говорила, что устала от нашей работы. Ритуал стал бы подарком для ее слабой души.
– Подарком?
