Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени

— С наступающим, тёть Тома, — пробормотал Серёга, машинально заглядывая за её спину в прихожую. — Да нет, я… Пашка дома?

— Нет… — лицо соседки тут же омрачилось. — Сынок на смене сегодня, вкалывает. Вот так-то, новый год встречать одной придётся… Совсем невесело. Может, хоть дедушка Василий ко мне на чай с тортиком заглянет, а? Компанию составит. Тебя бы тож позвала, так у тебя поди свои дела, с нами старпёрами тебе будет не интересно наверное...

— Тёть Том… Я, собственно, по делу… — Серёга понизил голос. — С дедом что-то не то. Думал, может, Пашка взглянет, как медик…

— Да ты что? — женщина аж всплеснула руками. — Что с ним? Давление? Сердце? Чего ж ты скорую не вызываешь, дурачок?

— Да не… не тот случай, — замялся Серёга, с трудом подбирая слова. — Он… какой-то странный стал. Час назад вроде нормальный был, а сейчас будто не в себе. Побледнел весь, говорит сбивчиво… И голодный до жути, прямо неестественно голодный. Может, хотя бы ты просто взглянешь?

— Серёж, да ты сам-то в себе? — опешила Тамара Григорьевна. — Я ж ветеринар, а не фельдшер! Скорую вызывай, немедленно!

— Да приедет она сейчас, ага… — начал было Серёга и тут же осекся, вспомнив, что Паша как раз и работает на скорой. Вся его готовая сорваться с губ саркастическая тирада про ответственность медиков в праздники застряла в горле. Странно было бы такое сморозить, учитывая, что он как раз за медиком пришёл.

В этот момент мелодично пропиликал домофон, открылась дверь подъезда, и снизу, с первого этажа, донёсся нарастающий шум и гам вместе с заползающим за шиворот пробирающим сквозняком. Серёга и соседка инстинктивно замолчали, прислушиваясь. Чётко слышались истеричный, всхлипывающий голос Любани и грубые перебранки двух мужчин.

— Ну, пошли, быстро посмотрю, — сдалась Тамара Григорьевна, уже снимая фартук. — Но если что серьёзное, сразу «103», ясно?

Лифт с гулким стуком остановился на этаже выше них, и теперь голоса соседей были слышны отчётливо. Любаня хныкала и причитала, а в такт её голосу судорожно звенела связка ключей.

— Господи, — вздохнула Тамара Григорьевна, выглянув через перила лестничного пролёта. — Валерка, кажется, с утра уже… ну, заложил за воротник. Двое его в квартиру волокут, на ногах не стоит. Мда, ну а чего тянуть? Хряпнул с утреца и жизнь веселее.

Серёга лишь пожал плечами. Ему сейчас было не до этой парочки. Они зашли в квартиру Серёги. Кухня была пуста. Бутерброды исчезли, а чай в кружке остался нетронутым. Взгляд Серёги скользнул по столешнице, где по-прежнему лежала жуткая инсталляция — пожёванная куриная тушка с торчащей из неё вставной челюстью.

— Дед? Ты где? — Серёга шагнул в свою комнату, потому что она была ближайшей. Та была пуста.

Тут же из глубины квартиры, из комнаты деда, донёсся протяжный, не то стонущий, не то кряхтящий звук. Тамара Григорьевна, не раздумывая, направилась на него. Старик лежал на своей кровати, укрытый одеялом, и мелко, часто дрожал.

— Вась, это я, Тома… — женщина осторожно приблизилась к кровати и тронула его за плечо. — Тебе плохо?

— Х-х-холооодно… — простучал зубами дед, не открывая глаз.

Тома привычным жестом положила тыльную сторону ладони ему на лоб, затем на щёки.

— Серёнь, а у него температура, похоже… Градусник есть?

Серёга метнулся к старой лакированной стенке, открыл бар (который служил скорее складом для документов, платёжек, запасных лампочек и аптечки), и достал оттуда прозрачный пластиковый бокс, доверху набитый блистерами и пузырьками. Покопавшись, он извлёк термометр в виде небольшого белого пистолета, который в прошлом году им подогнал Пашка.

— Ах, этот китайский… — поморщилась тёть Тома, принимая прибор. — Всегда на градус ниже показывает, я уж знаю.

Она навела «дуло» градусника на висок деда Васи. Через несколько секунд прибор тонко запищал.

— 36,8… — прочла она. — Значит, на деле все 37,8, а то и выше.

— Он вечно на балконе курит в одних тапках и трусах, — раздражённо пояснил Серёга, будто оправдываясь. — Простыл что ли.

— Вот раздолбай! — пожурила она старика уже строже. — Василий, ну-ка, посмотри на меня. Давай, поверни голову.

— Уй-й-дите… о-о-оставьте меня… — простонал дед, отворачиваясь к стене и кутаясь в одеяло ещё сильнее.

— Вась, я кому сказала? — голос Тамары Григорьевны приобрёл профессиональную, командирскую твёрдость, которую она годами оттачивала на непослушных ротвейлерах и нервных спаниелях. — Сейчас скорую вызову, и тебя в больницу упекут! Давай, выполняй, когда с тобой по-хорошему разговаривают.

Она аккуратно и настойчиво взяла его за подбородок и повернула лицо к свету. Он зашипел, на свет ему было неприятно смотреть, поэтому он попытался спрятаться под одеяло, но она во время это пресекла, и внимательно посмотрела ему в глаза. Зрачки были одинаковыми, но размером меньше спичечной головки, сильно сузились, белки покрылись красной паутинкой воспаленных капилляров, а сам взгляд… взгляд был странным. Не затуманенным от температуры, а каким-то незрячим, устремлённым куда-то сквозь неё, в пространство за её спиной.

— Улыбнись, Вась. Ну, покажи зубки, — скомандовала она, всё ещё пытаясь проверить симметрию лица — первый признак инсульта.

Дед Василий медленно обнажил дёсны, те едва кровоточили и слегка распухли. Улыбки не получилось. Получилась гримаса, больше похожая на беззубый оскал. Уголки рта не поднялись равномерно, одна сторона лица как будто отставала, делая выражение ещё более неестественным и пугающим.

— Теперь руки подними, ладошками вверх. Держи перед собой, — продолжила Тамара Григорьевна, уже чувствуя холодок тревоги под ложечкой.

Старик с трудом высвободил из-под одеяла трясущиеся руки. Он поднял их, но не ладонями вверх, а согнув пальцы в слабые, нерасторопные крючки. Они дрожали в воздухе, а одна рука медленно, неуклонно начала опускаться и заваливаться внутрь, словно ей не хватало силы противостоять невидимой тяжести.

Ветеринар молча переглянулась с Серёгой. В её глазах читался уже не бытовой испуг, а профессиональная настороженность. Что-то было не так. Это не была просто простуда или даже классический инсульт. Была какая-то иная, незнакомая дисфункция.

— Серёжа, — тихо, но очень чётко сказала она, не отрывая глаз от деда. — Иди вызывай скорую. Сейчас же. И скажи… Скажи, что подозрение на острое неврологическое нарушение.

От того