Летящие в ночи - Джонатан Джэнз

Я перевернул лом так, чтобы острый конец был обращен к твари, и вогнал его в брюхо монстра.

Дитя взревело и обмякло. Хаддад оперся на него и повалил сукиного сына.

– Прикончи его, – прорычал Хаддад.

Я поднял лом. Тварь задрала голову, глаза ее засверкали.

«Мы никогда не остановимся, – говорил этот взгляд. – Мы уничтожим тебя и всех, кого ты любишь».

«Сдохни, мразь», – мысленно ответил я и воткнул лом твари в глаз.

Это сработало. Склера потекла по костяшкам моих пальцев. Руки существа слабо дернулись. Затем его тело начало судорожно биться в предсмертных муках. Из раны брызнул ихор. Но даже это меня не успокоило – я все равно опирался на лом, всаживая его как можно глубже и вращая, лишь бы нанести максимальный урон. Я прекрасно помнил, как прошлым летом ставший одной из этих тварей отец Криса даже после всаженных в него двенадцати пуль поднялся на ноги и скрылся в лесу, и делал все возможное, чтобы у этого Дитя так не получилось.

– Мы можем избавиться от него? – спросил Барли.

– Нет. – Хаддад все еще так задыхался, что походил на жертву бубонной чумы, но в выражении его лица что-то изменилось.

Я заглянул через заднюю дверь и увидел адскую сцену: вдали на дороге Ночные ужасы и Дети кусали, терзали и рвали друг друга с неистовой силой. А это означало, что мы могли избежать их гнева.

Мия вздохнула, и эта мысль исчезла из моей головы.

Мия стояла в углу, прижимая к себе Пич, чья маленькая головка болталась у нее на руках.

Я обо всем забыл от ужаса и, вскочив, подбежал к ним. Если бы Пич умерла, если бы это существо убило ее, я бы никогда себе этого не простил.

– Она дышит, – сказала Мия. – Но нам нужно отвезти ее в больницу.

Я попытался осмыслить ее слова.

– Что значит… – Я прервался и посмотрел на лицо сестры. Ее брови были нахмурены, выражение лица казалось умиротворенным, но это не успокаивало меня, а заставляло учащенно биться сердце.

Мия поддерживала голову Пич, а я прижал ее к себе.

Пожалуйста, Господи. Если ты где-то там… пожалуйста, помоги этой удивительной девочке. Пожалуйста, помоги ей быть в безопасности и обрести ту жизнь, которую она заслуживает.

Я прижался лбом ко лбу Пич, и мои слезы полились на ее лицо. Над нами мелькнула тень: Мия положила свою голову на мою. Пара рук коснулась моих плеч, сжала их, и я понял, что Барли стоит за моей спиной и тоже пытается успокоить. Мы просидели так несколько мгновений.

Затем я услышал голос.

(Посмотри на меня)

Мои внутренности начали плавиться.

(ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, УИЛЛ БЕРДЖЕСС)

Против своей воли я обернулся и посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос.

Мирная Долина.

И там, у обочины дороги, над кленами и вязами, я увидел это – зрелище, разорвавшее пелену реальности и позволившее прорваться наружу всему вопиющему, невыразимому ужасу другого измерения.

Возвышающееся белое существо было ростом не менее десяти метров. Оно было похоже и в то же время не похоже на Детей: та же бледная плоть, те же зеленые глаза, напоминающие лампы, но, помимо огромных размеров, его отличали бездонная злость и безграничное знание во взгляде.

(Ты никогда не сможешь убежать от нас)

Я покачал головой и попытался подавить стон. Он все равно вырвался, бессильный и испуганный, как у маленького мальчика, неспособного убежать от чудовищ под кроватью.

Пикап поехал дальше, а гигантская тварь осталась на месте, наблюдая, как мы удаляемся. Но глаза ее сверкали фанатичной ненавистью.

(Мы убьем всех, кто тебе дорог)

– Нет, – прошептал я.

(И после того как твои любимые умрут, а черви будут пировать на их трупах…)

Я снова покачал головой.

(…мы заберем и тебя)

Я закрыл глаза, чтобы избавиться от этого зрелища, но злорадный взгляд остался, древнее безумие этих огромных изумрудных глаз никуда не делось.

Я покачнулся, когда мы огибали поворот, и посмотрел на Мию. Ее кожа стала болезненно-зеленой, а выражение лица – затравленным. Мне не нужно было спрашивать, почему она так на меня смотрит.

Она тоже видела это существо.

Эпилог

Водителя грузовика звали Джон Спикер. Он был владельцем местного магазинчика и тренером нескольких школьных и юношеских спортивных команд. После того как мы на безумной скорости добрались до больницы, его стали донимать полицейские и задавать сотни вопросов. Мне было жаль парня, который спас нам жизнь.

Но мои мысли были заняты сестрой.

Ее череп, слава богу, не пострадал, но Пич получила сотрясение мозга и острую хлыстовую травму от удара этого существа. Это слово, «хлыстовая», заставляло мое сердце замирать каждый раз, когда я его слышал. Оно вызывало в памяти образы, короткие, но ужасающие, будто кадры из фильма: как зверь набрасывается на мою сестру, как его мстительная рука бьет по ее маленькому лицу, как ее тело отлетает назад и ударяется о верхнюю часть двери. Как она чуть не перелетела через ворота и не упала на дорогу. У меня голова шла кругом от возможных вариантов, воспоминания о том, какой кошмар мы пережили, сменялись лишь еще более жуткими фантазиями о том, что мы могли бы пережить, если бы все пошло иначе.

Это была пытка.

Я оставался у постели Пич и игнорировал врачей, настаивающих на том, чтобы я вернулся в свою палату.

«Вам и так разрешено навещать ее, – утверждали они. – Разве этого недостаточно?»

Черт возьми, мне этого и правда было недостаточно. Я не хотел навещать сестру. Я хотел находиться с ней постоянно и никогда ее не бросать. Что бы ни случилось.

В конце концов врачи сдались.

* * *

Пич проснулась примерно в одиннадцать часов вечера. Мия и Барли весь день то приходили, то уходили, но их не было рядом, когда она пришла в себя. Отчасти я чувствовал себя виноватым за то, что не поддерживал Барли. Как и я когда-то, он потерял родителей.

Но я надеялся, что он меня поймет. Я не мог бросить сестру. Поддержку Барли, как я понял, оказывали Мия и Анита. Последняя пережила не менее сильную утрату, но все равно пыталась помочь. Это меня восхищало.

Другая часть меня беспокоилась о том, свидетелем чего стал Барли в тот момент, когда я ударил Риггса ножом. Никогда еще я не чувствовал себя таким бесконтрольным, никогда еще не испытывал такой ненависти и ярости.

Никогда еще не чувствовал себя более