Рассказы 24. Жнец тёмных душ - Майк Гелприн
Против воли Алина снова себя накрутила и разозлилась. Плохая погода, ноющие рука и лицо добавили огоньку к постоянно тлеющему раздражению. Взять себя в руки удалось только в самом суши-баре. Мальчик-официант неожиданно для Алины узнал ее, посадил за любимый столик и сразу принес фирменный коктейль. Приятно, черт возьми, много ли нужно человеку!
Катя опоздала. Как обычно, впрочем. Алина не спешила утешать подругу после пропажи ее японского жениха еще и по этой причине. Боялась ляпнуть, что японцы любят пунктуальность и аккуратность. Как и работодатели, которые у Кати менялись с незавидной регулярностью.
– Ты плохо выглядишь, – заявила Катя раньше, чем села. – Тебе стоит начать ходить на йогу вместе со мной. И медитативные практики – это нечто. Я просто заново родилась!
– И тебе доброго вечера, – миролюбиво ответила Алина, с которой второй коктейль совершил чудо не меньшее, чем обещанное Катей от модных практик. К тому же наверняка сама Катя раньше, чем через месяц, поменяет йогу на что-то еще более модное и развивающее. Они это проходили много раз, Алина перестала поддаваться на очередные приглашения.
Некоторое время они молча выбирали, что заказать, и только после этого вернулись к разговору.
– Но ты и впрямь плохо выглядишь. – Катя заискивающе улыбнулась, будто и впрямь понимала, как неприятно это слышать. – Что случилось?
– Работы много, да еще сплю плохо, – отмахнулась Алина. – Кошка еще твоя…
– Что с ней не так? Заболела? – Катя заинтересованно нагнулась вперед, ближе к Алине. – Или дерет обои, шипит на других кошек?
– Да ничего из этого. – Алина натужно рассмеялась. Рассказывать про сны ей расхотелось. – Спит на кровати, а не на лежанке, а Луша знаешь какая ревнивая? Вот и бегают всю ночь, гоняют друг друга.
– А-а… – Алине показалось, или Катя была разочарована?.. – Я в кошках не разбираюсь, если честно. Спасибо, что ты ее приютила, а то жалко. Так не вовремя эта аллергия!
– Это точно, не вовремя, – согласилась Алина. Она с тоской поняла, что говорить им с Катей не о чем, приходится мучительно подыскивать общую тему, которая не затухнет сразу после пары слов. Но таких не находилось.
– Снова в Японию не собираешься? – наугад попыталась Алина и, судя по помрачневшему лицу Кати, снова промахнулась.
– Не напоминай даже, – процедила Катя с таким лицом, словно именно Алина уговаривала ее поехать в Японию и влюбиться там в вероломного японца, который так и не приехал за ней в Россию. – Почему кому-то все, а кому-то ничего?
Алина давно уже не пыталась понять, к чему относится этот крик души, что вырывался из Кати с завидной регулярностью, и вместо этого подозвала официанта ради третьего коктейля. Настроение поднялось достаточно, чтобы белый шум, в котором периодически мелькали слова вроде «самодисциплина», «тайм-менеджемент», «медитация» и «визуализация успеха» проходил мимо ее ушей. Когда все ее участие в диалоге сократилось до редкого поддакивания, разговор пошел живее. И если бы так не болели лицо и рука, Алина и вовсе была бы довольна. Вместо этого она то и дело украдкой касалась губ и щек, а когда Катя сделала паузу, чтобы вдохнуть, поспешно подозвала официанта с расчетом.
Коктейли немного притупили и раздражение от бессмысленной встречи, и страх. Но они вернулись дома. Стоило Алине закрыть дверь квартиры, как она поняла, что боится наступления ночи. Такого с ней раньше не случалось.
«Еще пару бокальчиков вина, и посмотрю хорошее кино», – произнесла она вслух и покачала головой. Вот так, да? Начинает разговаривать сама с собой… Или с кошками?
Банни с мурлыканьем потерлась о ноги, то ли успокаивая, то ли выпрашивая еду. Алина наполнила миски и погладила начавшую с урчанием есть кошку.
«Надеюсь, ты наелась достаточно и не собираешься…» – Алина запнулась.
Она не знала, как это произнести вслух, пусть даже обращаясь к кошке. Не собираешься меня есть? Кусать? Пугать? Банни муркнула в миску, даже не отрываясь от еды, и чуть дернула длинноватым для бобтейла хвостом, мол, не мешай.
Алина пожала плечами и наполнила ванну. Ароматные соли и пена должны были расслабить ее измученное тело. Может, и боль прошла бы.
Узнать это Алине не удалось, потому как она снова умерла. Она лежала у края ванны, не иначе как поскользнувшись на гладком кафеле, и размышляла, лучше или хуже умереть тут.
С одной стороны, она совершенно голая. С другой – зато чистая и не в старых немодных трусах. Лампочка мигнула и погасла, Алина без особой надежды попыталась поднять руку или хотя бы пошевелить пальцем, но… ничего. Умерла так умерла. И без света ей приходилось просто лежать и таращиться в темноту.
Дверь в ванную комнату Алина не закрывала – какой в этом смысл, если живешь одна. Теперь же, слушая тихие кошачьи шаги, она об этом жалела. Как и о том, что не завернулась хотя бы в полотенце, а обернула им волосы. Что толку в этом полотенце на голове, если она все равно умерла?
Мягко-мягко – если бы не кафель, и не услышишь, – Банни подошла к Алине. Ткнулась теплым носом в колени, двинулась выше. Будь Алина жива, она бы сдвинула ноги и еще прикрылась руками, но мертвым недоступна такая роскошь.
Если бы Алина после смерти могла дышать, она бы вздохнула с облегчением, когда кошка прыгнула на живот. Слишком мягкий, чтобы не стесняться его, слишком нежный, легко обгорающий на солнце, сейчас он горел от энергичных размашистых касаний жесткого, как терка, языка кошки. Впрочем, в этот раз у Банни было куда меньше терпения, и она перешла к укусам, вгрызаясь в разнородную мякоть, недавно бывшую животом Алины. Боль перекликалась с зудом, когда внутренностей касалась кошачья шерсть, и Алина не понимала, что ее мучает больше – нестерпимая боль, от которой хотелось кричать в голос, или это ощущение, когда кошка просовывает голову внутрь живота и касается разлохмаченных краев раны своей отвратительно мягкой, щекочущей шерстью.
Когда Алина очнулась, неожиданно одетая, на диване перед телевизором, а не в ванной, она несколько минут кричала от отголосков той боли, что терзала ее только что. Свернувшаяся в комок на диване
