Эффект Евы - Юлия Обрывина

Почему я не могу забыть все это? — недовольно спросил он, захлопнув ноутбук. — Это всего лишь день! Один, мать его, хреновый день из тысяч хороших! Может, это гипноз или отец подсыпал что-то? Я должен… должен заставить мозг работать, а не мотать сопли на кулак и успокаивать себя, как подружку!

Вслед за этими мыслями, Дилан в который раз воззвал к качеству, не единожды выручавшему его — упрямству. С детства оно помогало будущему лидеру отстаивать право на собственное мнение, а сейчас поддержало в нем уверенность, что скоро весь этот кошмар закончится: за долгой ночью наступит утро, отец прекратит строить козни за его спиной, а отношения с Бэк снова станут удобными и понятными.

На миг Дилану показалось, что мир снова обрел четкие границы. Хаотичные линии на мониторе, как и прежде, захватили его, и даже тихие шаги Ребекки, а затем скрип двери спальни, не привлекли его внимания. До тех пор, пока звук уведомления не вынудил Хейза вскользь посмотреть на телефон.

Контакт на экране говорил, что сообщение принадлежит Сэму, который сейчас находился в ночном клубе. Только вместо вопроса, не хочет ли друг повеселиться, он решил прислать недвусмысленное фото.

На нем Войс стоял в окружении нескольких спутниц в бессовестно открытых нарядах и широко улыбался, явно издеваясь над Диланом.

Хейз точно закрыл бы сообщение, сопроводив его парочкой скабрезностей, если бы не увидел блондинку, стоящую неподалеку от Сэма.

Ева?

Она была все также сногсшибательна, но на ее лице не было прежней радости. Среди разгоряченной толпы она казалась такой же одинокой, как и Дилан сейчас. Прекрасной и ожидающей чего-то… а может быть, его?

Хейз увеличил фото и задержал дыхание.

Красное платье облегало каждый изгиб Евы, подчеркивая тонкую талию и округлость бедер. Одна бретель сползла с плеча, открывая соблазнительную линию загара. Дилан представил, как тянет ткань вниз, освобождая грудь блондинки из плена, а ее соски твердеют от прохладного воздуха и его взгляда.

Пальцы сами потянулись к резинке на штанах, но Хейз одернул руку, заставляя себя дышать глубже.

— Не сходи с ума, — сказал он себе. — Это всего лишь фото.

Однако член пульсировал, требуя немедленного удовлетворения, и перед глазами снова и снова возникала одна и та же бессовестная картина.

Какое-то время он смотрел на экран, не отрываясь, и все время искал на фото то, что упустил его взгляд. Но, чем дольше находился там, в заполненном шумном зале клуба, тем яснее понимал, насколько сладка и желанна ловушка, в которую его пытался загнать Сэм.

А самое ужасное — Дилан и сам хотел бы попасть в нее: подыграть заговорщикам, дабы встретиться с Евой. И все его слова и обещания, данные Ребекке, тут же превратились в прах, оставив единственное слово, оказавшееся правдой: “Надеюсь”.

Следующие полчаса прошли в состоянии, близком к панике. Дилан все время колебался: откладывал телефон и вновь брал его, пытался погрузиться в работу, но затем возвращался к злополучному фото, рассматривая единственный образ на нем — Еву. Хейзу казалось, что он вот-вот снова упустит ее, поэтому решение отправиться в клуб пришло само собой. И в этот раз некогда хладнокровный стратег даже не пытался скрыть инстинкт охотника.

Мне подсунули Брукс, так? Значит, она сделает все, чтобы привлечь мое внимание. Это мне и нужно, — думал он по дороге в спальню, стараясь идти как можно тише, чтоб не разбудить Ребекку.

Оказаться в шкуре предателя дважды за последние сутки означало бы для Хейза катастрофу. Его самолюбие и так переживало беспрецедентный эффект бумеранга, когда все, в чем он упрекал других, стало его новой реальностью. А вынужденная осторожность из разновидности трусости превратилась в единственный способ избежать осуждения.

Подкравшись к шкафу, Дилан почувствовал себя почти подростком, который хочет вырваться из-под родительской опеки. Пусть их с Бэк ничего не связывало, мужчина никак не мог избавиться от этой ассоциации. Как и от онемения рук, что предательски роняли вещи, пока среди элегантных костюмов Хейз пытался найти единственный повседневный комплект — синюю рубашку и черные классические джинсы.

На поиск ушло около минуты. Еще пять — на то, чтобы пересечь порог. И все из-за упавшей вешалки, которая, выскользнув из рук, рухнула прямо на стеклянный столик.

В этот миг мужчина замер и, осторожно оглянувшись на любовницу, прислушался к биению собственного сердца. Убедившись, что Ребекка ничего не заметила, он тихо вышел.

Хейз думал, что все предусмотрел. А между тем, оставшись в одиночестве, Бэк, наконец, перестала сдерживать эмоции и разразилась плачем, уткнувшись в подушку. На самом деле она прекрасно знала, что возлюбленный вновь помчится за Брукс, и не последнюю роль в этом, конечно, сыграет названный друг. Только не могла вмешаться, ведь все еще являлась частью плана Ричарда, хотя час назад утверждала обратное.

Maroon 5 — Lips on you

Тем временем, закрывшись в ванной, Дилан вошел в душевую и подставил лицо под струю горячей воды, представляя долгожданную встречу с Евой.

На этот раз она стояла рядом с ним под струями воды и держала в руке его горячий член. Ева медленно водила по нему большим пальцем, собирая капли воды, а Дилан постанывал, выгибаясь навстречу ее руке.

Спустившись на колени, блондинка подняла на него взгляд и взяла ноющую плоть в рот. Он, как наяву, ощутил влажное тепло от ее языка, скользящего по головке, и подался вперед, чтобы проникнуть глубже. Брукс сделала все, как он хотел, будто прочитала мысли: сжала его ягодицы и позволила достичь горла. Дилан запрокинул голову и застонал, сжимая пальцами ее мокрые волосы, а в реальности отчаянно терзал член, доводя каждый нерв до вершины возбуждения.

Его рука двигалась в такт воображаемым толчкам, а другая опиралась о стену. Он фантазировал, как меняет позу: приподнимает Еву, прижимает к мокрой плитке и входит в нее стоя, глубоко и очень жестоко. Напряжение быстро достигло пика, в глазах потемнело, и глухое рычание сорвалось с его губ вместе с густой горячей жидкостью.

Несколько секунд Дилан стоял, прижавшись лбом к кафелю. Он знал, что это все иллюзии, но сейчас, как никогда, жаждал вновь испытать терпкое, ноющее чувство в груди, переходящее в волну мурашек.

Нет, пора остановиться, — выдохнув, сказал Хейз. — Я хочу видеть ее перед собой. Еще лучше — под, а не вожделеть свои фантазии, как какой-то псих. Пусть в этом папаша победит. Я сделаю ему одолжение. Вдруг девчонка окажется не так хороша, и через