Эффект Евы - Юлия Обрывина

Вскоре ее тихие стоны перешли в беззвучный крик. Ева содрогнулась, вцепившись в рубашку любовника так, что затрещала ткань. Хейз же замер, ведь едва не кончил от одного лишь факта близости.

Не здесь. Еще не время, — подумал он. — Это только начало. Я хочу быть с тобой дольше. Намного дольше, чем этот вечер…

Отпустив руки любовницы, он нежно обнял ее, поймав себя на мысли, что с этого дня не может представить себя оторванным от ее глаз, губ и изгибов тела. Она стала единственной женщиной, которую Дилан сразу же нашел бы среди огромной шумной толпы.

А может быть, и целого мира.

Глава 10

Дилан

г. Чикаго, авеню Саут Мичига́н, отель “Hilton”, номер 1318.

18 июня 2025 г., 10:30.

Неприятный писк смартфона вырвал Хейза из сна, когда рабочий день уже был в разгаре. Но в этот раз это был не звонок и не сообщение приятеля, а будильник, заботливо поставленный Евой именно на этот час.

Отключив его, Дилан приподнялся и сквозь головную боль и резь в глазах попытался понять, где находится. Но воспоминания не хотели возвращаться к нему, поэтому он вновь рухнул на кровать и несколько минут смотрел в потолок, прислушиваясь к шагам постояльцев за дверью.

— Что вчера произошло? — хриплым голосом спросил он, стараясь ухватиться за единственный клочок, оставшийся от прошлой ночи. — Я пришел в клуб и встретился с Евой. Мы приехали сюда, а после… Что было после?

Ответ пришел очень быстро, но найти его помог не вернувшийся разум, а наблюдательность и положение, в котором находился Хейз.

Он очнулся обнаженным, а на его груди виднелись легкие царапины от женских ногтей. В то время как следы от губной помады тянулись от плеч и терялись под складками одеяла.

Приподняв его, Дилан убедился, что происходящее не сон и этой ночью он точно побывал между адом и раем. Но что именно Ева делала с ним, все также оставалось тайной.

Почему я нихрена не помню? — он попытался встать, однако ноющая боль во всем теле позволила сделать лишь пару шагов до ближайшего кресла, рядом с которым стоял маленький столик с двумя бокалами и открытой бутылкой вермута. — Судя по всему, я набрался и пустился во все тяжкие. Черт! Придется оправдываться перед Бэк и остальными, почему я не приехал в офис вовремя… Поверить не могу, — усмехнулся он. — Эта женщина и правда заставляет меня творить какой-то бред.

Новая попытка подняться и хотя бы накинуть халат закончилась тем же, что и первая — полнейшим фиаско. Ноги предательски подкашивались и напрочь отказывались подчиняться, будто Дилан пробежал марафон. Тем не менее, когда смартфон снова разразился громкой мелодией, Хейз нашел в себе силы дотянуться до него и принять звонок.

— Как поживаешь, сын? — заискивающим голосом произнес Ричард.

— А я все думал, когда ты позвонишь. Решил убедиться, работает ли твой план? Так вот, у тебя ничего…

Дилан замер из-за волны мурашек, вызванных внезапным прозрением. Оно застало Хейза врасплох, когда его уставший взгляд зацепился за красную атласную ленту, лежащую неподалеку от кровати, и кружевные трусики, оставленные Евой на кресле.

А после пазл начал складываться в совершенно невозможную картину, где каждая вещь, звук и запах вызывал яркие всполохи, в которых не было ничего, кроме похоти и разврата.

* * *

Matt Lange, Denis Reno — Nothing feels real

Я сижу в том же кресле, но уже без трусов. Атласная лента, — черт, откуда она взялась? — удерживает мои запястья, привязанные к подлокотникам. Мне больно. Настолько, что пальцы немеют, но я ничего не вижу из-за повязки на глазах.

Это обостряет чувства до предела.

Ева ходит вокруг меня, и я поворачиваю голову вслед за ее шагами.

— Ты мой, — склонившись, шепчет она на ухо.

Киваю, потому что горло сжалось от предвкушения.

Блондинка садится мне на колени. Я чувствую ее гладкие бедра. На ней тоже нет трусиков. Ее твердый бугорок скользит по моему члену, но она не позволяет войти. Ева трется, дразнит меня и нарочно стонет, желая распалить как можно сильнее.

— Хочешь меня? — спрашивает она.

— Да, — хриплю я.

— А как же твоя прошлая жизнь, Дилан? Ты хочешь остаться в ней также сильно?

— К черту ее, — без сомнений рычу я. — Я добьюсь своего. Так или иначе.

Брукс наклоняется и кусает меня за сосок, а после сползает с колен и устраивается между моими ногами.

Ее рот втягивает мою плоть. Она берет глубоко, сразу, насколько может, и я хриплю, но не от боли, а от внезапного, ошеломляющего удовольствия. Ее губы плотно обхватывают ствол, язык скользит по вене, очерчивая каждый миллиметр, и двигается медленно, будто пробует меня на вкус.

Мои пальцы впиваются в подлокотники, и лента врезается в запястья. В обычном состоянии я бы попытался выбраться, но эта чертова боль только подстегивает мое желание.

Как я загнал себя в такую пустоту и почему столько лет считал машинальный секс с Бэк чем-то нормальным? Зачем я огораживал себя запретами, как каменными стенами, когда можно было просто жить и получать от нее остроту, а не только пинки под зад и нравоучения папаши?

Хочу запустить пальцы в волосы Евы, направить, заставить взять меня глубже, но не могу. Я привязан, беспомощен и нахожусь полностью во власти незнакомой женщины.

Впервые я теряю контроль, и, мать его, кайфую от этого!

Ева вынимает член и проводит языком от основания до самой головки, задерживаясь на уздечке и играясь с ней. Затем снова берет его, но теперь быстрее и ритмичнее. Ее голова двигается вверх-вниз, и я слышу влажные, неприличные звуки. Напряжение растет, мышцы сокращаются, и я приближаюсь к разрядке, но любовница не позволяет мне достичь вершины блаженства.

— Не смей, — шепчет она, оторвавшись от меня на секунду. — Не сейчас.

Сглатываю и отвечаю:

— Хорошо.

Она снова берет меня: облизывает, посасывает, втягивает в себя так сильно, что начинает кружиться голова. Ее язык ласкает самое чувствительное место, дразнит, мучает. Я же сжимаю кулаки и пытаюсь отсрочить неизбежное, как она просила.

Меня хватает на минуту этой пытки, затем тело каменеет, а дыхание останавливается. Я уже близок и готов извергнуть все, что скопилось за этот чертов день, как вдруг Ева до боли сдавливает основание члена и резко отстраняется.

— Хммм, —