Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги - Рика Лав

Калеб рыкнул, призывая меня вернуть затуманенный взгляд обратно. Он пальцами отодвинул ткань в сторону и его язык коснулся моей обнаженной плоти.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Мужчина вылизывал меня медленно, долго, тщательно, доводя до исступления. Он находил языком мой клитор, вбирал его, вводил язык внутрь меня, заставляя меня кричать его имя и изгибаться на столе.

— Да, кричи, милая, — шептал он в перерывах. — Кричи мое имя. Говори, чья ты. Скажи, как и с кем тебе хорошо…

В какой-то момент Калеб отстранился, тяжело дыша. Расстегнул ремень на своих брюках, приспустил их. Его огромный, напряженный член вырвался на свободу.

— Смотри! — приказал он. — Смотри на меня, Аника!

И он принялся яростно ласкать себя, не сводя с меня глаз, в то время как его вторая рука и рот вернулись ко мне. Это зрелище, эти порочные звуки, эти ощущения — все смешалось в один ураган, который снес крышу. Я наблюдала, как он доводит себя до грани, одновременно доводя до той же грани и меня. Его пальцы двигались во мне, его язык терзал мой клитор, а я смотрела на его член и на его лицо, искаженное страстью.

— Кончай, Аника! — прорычал он. — Кончай для меня! Сейчас!

И я кончила. Мощно, долго, с криком, который, казалось, могли услышать все в штабном вагоне. Мое тело билось в волнах наслаждени, и я, не отводя глаз, видела, как мужчина ловит губами каждую каплю моего сока.

Когда все утихло, Калеб встал с колен, заключая в объятия мое обессиленное, дрожащее тело. Он подхватил меня на руки и поцеловал — глубоко, нежно, вытирая от чего-то выступившие слезы с моих щек.

— Мы только начали, — прошептал он, поднимаю меня на руки и неся к своей кровати.

Глава 13

Калеб. Сгорая на простынях

Я нес ее к кровати, и она была почти невесомой в моих руках. Обессиленная, дрожащая, пахнущая сексом и своим уникальным, сладким ароматом. Я опустил ее на прохладные простыни, и она тут же попыталась свернуться в клубок, спрятаться.

Но я не позволил.

— Нет, — прошептал, нависая над ней. — Сегодня ты ничего от меня не скроешь.

Я поцеловал ее — глубоко, властно, забирая остатки ее воли. Аника ответила, податливо выгибаясь, уже без той робости, что была раньше.

Она была готова. Идеально готова для меня.

Я оторвался от ее губ и, взяв ее тонкие запястья, завел их ей над головой, зафиксировав одной своей ладонью. Она ахнула, ее тело инстинктивно прижалось ближе, предлагая себя мне.

— Калеб… — прошептала Аника, и в ее голосе была мольба.

— Что, милая? — промурлыкал, начиная свой путь. Я поцеловал ее подбородок, шею, ключицы, спускаясь все ниже. — Ты чего-то хочешь? Скажи мне. Я хочу слышать твой голос.

Я опустился к ее груди. Она была великолепна: пышная, упругая, с темными, набухшими от возбуждения сосками. Эта женщина вся состояла из мест, которые мне хотелось целовать и ласкать.

Я принялся терзать соски по очереди, втягивая, вылизывая, покусывая, слушая, как ее дыхание сбивается, превращаясь в череду стонов.

— Такая сладкая… Ты даже не представляешь, как долго я мечтал попробовать тебя на вкус.

Я двинулся ниже, целуя ее живот, каждый изгиб ее тела. Она дрожала подо мной. Моя свободная рука скользнула между ее бедер. Она была мокрой после оргазма. Очень мокрой.

Усмехнулся, наблюдая за ее милым румянцем на щеках, и ввел в нее один палец. Она вскрикнула и сжала ноги, пытаясь удержать меня.

— Расслабься, девочка моя, — прошептал ей, добавляя второй палец. — Просто чувствуй.

Я начал двигать пальцами внутри нее, растягивая, находя ее чувствительное место, и с наслаждением наблюдал, как ее глаза закатываются, а из груди вырывается протяжный, громкий стон.

Аника была так близко, такая красивая… Я добавил третий палец, и она закричала, ее голова в окружении ореола шоколадных локонов заметалась по простыне, она на грани.

Но я не дал ей упасть в эту пропасть. Еще нет.

Я резко вытащил пальцы. Аника издала разочарованный, почти жалобный звук. При этом так мило посмотрела на меня, что я рассмеялся и, отпустив ее руки, раздвинул пышные бедра, устраиваясь между ними. Притянул ее за попку к себе, заставляя еще больше раскрыться для меня, полностью.

— Хочешь меня? — сипло выдохнул, проводя головкой по ее мокрому лону, вверх и вниз, размазывая ее сок. — Хочешь почувствовать меня внутри?

— Да… пожалуйста, Калеб, умоляю… — Аника металась подо мной, пытаясь насадиться, но я держал ее на расстоянии, сжав зубы.

Она была так прекрасна… Вряд ли Аника осознавала, насколько шикарна. И от этого у меня начинало клокотать в груди. Я хотел, чтобы она знала о своей красоте.

Мой большой палец нашел ее клитор и принялся медленно, по кругу, ласкать его. Она стонала, извивалась, почти плакала от наслаждения и нетерпения. Идеально чувственная для меня.

— Скажи, как сильно ты меня хочешь, Аника.

— Очень… я… я сейчас умру, Калеб, пожалуйста, войди…

Я ввел головку на пару сантиметров, и она закричала от остроты ощущений. Невероятная волна пронзила меня, я не мог понять — что больше доставляет мне удовольствия, ощущение ее влаги на себе или пестрота ее эмоций на румяном личике.

Я вышел. Потом снова вошел, чуть глубже. И снова вышел.

— Калеб! — ее голос был полон агонии. — Не мучай…

— Я не мучаю. Я учу тебя, учу принимать удовольствие, которого ты достойная, — прошептал ей, снова входя и выходя.

— Я больше не могу! Так тебя хочу, это… Я никогда не испытывала подобного… Пожалуйста, Калеб, я уже твоя!

Эти ее слова сорвали с меня цепи.

Моя прекрасная Аника…

Я зарычал и одним мощным, размашистым толчком вошел в нее до предела. Наши бедра с влажным шлепком ударились друг о друга.

Ее крик наслаждения был лучшей музыкой, которую я когда-либо слышал. Аника выгнулась дугой, принимая меня всего, и я почувствовал, как ее узкое, горячее лоно сжимается вокруг меня. Боже, это было лучше, чем я мог себе представить.

Она была лучшей из всего, что со мной случалось. И я не только о сексе.

Аника была искренней, яркой, но при этом безумно уютной и милой.

Мне было тепло рядом с ней, и я хотел, чтобы это тепло длилось вечно.

Я начал двигаться.

Медленно, глубоко, давая ей привыкнуть. А потом быстрее, жестче, яростнее. Я брал Анику так, как хотел с самой первой минуты, когда увидел ее в этом вагоне, не позволяя себе даже