Жених, его отец и Вика - Руби Райт
— Лиза, зайди ко мне, — говорю секретарю. Через десять секунд тут как тут.
— Роман Эдуардович, можно?
— Заходи. Лиза, что у нас с той квартирой на Пресне (сокращаю ул. Пресненский вал)?
— ЖК «Репаблик»?
— Да.
— Заканчивали. Могу уточнить.
— Уточни, пожалуйста. К концу недели хочу заехать. Главное, чтобы душевая стояла и кровать, диван непринципиально.
— Это точно все есть. Там с кухней задержки были.
— На кухню плевать.
— Поняла. Сейчас уточню.
— Давай.
Ну вот и начнем. Дом Лиде оставлю, она в него влюблена до безумия. А сам на квартиру — в недострой. Как тогда, когда у нас Костик только родился. Помню, отец нам квартиру отдал, убитую, правда, но в центре. Так мы сразу заехали, рады были безумно, что от моих съехали. А теперь? Пол-ляма для Кости — ничто. Да и для меня тоже, все дело в отношении. Снова Лиза заходит.
— Роман Эдуардович, я узнала. Квартира полностью готова. Можете заезжать.
— Хорошо. Ключи мне достань. С вещами я сам как-нибудь.
— Поняла. Что-то еще? Может, кофе?
— Нет. Мне на встречу пора уже. Андрею набери, пусть машину подгонит.
— Сделаю.
***
День суматошный сегодня. Ну хоть проект мой — и то радует. Долгосрочный, будет, чем мозг занять, чтобы не думать о всяком. По трассе мчим. Уже за городом. Время десять, а дом пуст. Свет нигде не горит. Охрана докладывает, что Лида в театр уехала. Не удивлен. На диван заваливаюсь в гостиной. Думал, пару минут полежу — отрубился. Просыпаюсь от звонка. Неожиданно. Буквально подскакиваю. Телефон разрывается. В руки беру, сразу даже и не поверил увиденному. Время второй час ночи, а на экране «Вика».
— Алло.
— Роман Эдуардович, извините, что поздно. А вы не знаете, где Костя? — Голос поникший. А меня сразу злость накрывает. Слышать ее невеселый тон — бесит.
— А он не дома?
— Нет. И трубку не берет. Я очень много раз ему звонила. Он не предупреждал, что задержится.
— Я тебе перезвоню.
Трубку кладу, Градского набираю.
— Роман Эдуардович.
— Семен. Ты не знаешь, где сын мой?
— Знаю. На Липецкой. В стрип-баре. — Любимое место Костика. Гадюшник столичный.
— Пьяный? — спрашиваю, но ответ очевиден.
— Сильно.
— Ты один?
— Нет. Нас двое.
— А он с кем там?
— Костя и еще два парня, с ними три девушки. В клубе подсели. Пробить?
— Не надо. Хватай Костю за шкварник и к жене. Прям в хату забрось, не до подъезда.
— А если...
— Будет бузить, не церемонься. Потом отзвонись.
— Я понял.
Трубку повесил. Снова Вику набрал. У нее голос убитый. С первого слова понятно. А меня разрывает.
— Алло.
— Сейчас привезут тебе мужа. Доставка на дом, — пытаюсь шутить, тупо выходит.
Ей не до шуток. Идиот.
— А где он?
— У него и спросишь.
— Он пьяный?
— Это проблема?
— Не знаю. Просто он, когда выпьет много, становится... Да неважно.
Важно. Мы оба знаем, какой Костя душка, когда надирается. Не могу я так. Не могу ее с ним
оставить. Он не совсем конченый, ничего ей не сделает. Но ей это надо? Видеть его таким? Тазик к кровати ставить? Выслушивать пьяный бред?
Надо было сказать, чтобы сюда его привезли. К мамочке.
— Его могут не привозить к тебе, — с надеждою говорю.
— Да нет. Пусть везут.
— Хочешь, я приеду?
— Не нужно.
— Ты можешь довериться мне. Я прямо сейчас за тобою приеду и заберу. Никто ничего не узнает.
— Я буду ждать мужа. Спасибо вам. Спокойной ночи.
— И тебе, — говорю, когда уже гудки слышу.
Трубку повесила, не дослушала даже.
На диван откидываюсь и слышу Лидин голос:
— За кем ты ехать собрался? Кого забирать?
— Подслушивать нехорошо, — спокойно заявляю.
Лида включила свет и прошла в гостиную. Встала руки в боки передо мной. Я удивился. Для нее закатить скандал — что-то невероятное, неизвестное. Она молчунья. Даже голос никогда не повышает, убивает своим тихим тоном. Не орет, не наезжает, а хладнокровно и, главное, смирно выедает твой мозг своими дрожащими вздохами. При этом находясь в соседней комнате.
— За кем ты собрался ехать, Рома? — спрашивает серьезно, даже брови нахмурила.
— Спать иди.
— Ты только вчера заикнулся о разводе, а сегодня у тебя уже новая женщина? — голос не меняется. Вот как так? Другая на ее месте уже бы рассвирепела, орала, била посуду. А у этой ни одна морщинка не шевельнулась. Абсолютное хладнокровие.
Чем это не доказательство того, что наш брак мертв?
— У меня никого нет, — по сути, я ей не вру.
— Рома, я же не полная дура. Я слышала твой разговор. Дай сюда телефон, кому ты звонил? — Потянулась, а я мобильник в брюки засунул. Не было у нее привычки по телефону лазить, а я не давал повода.
А какой повод? Меня и дома-то не бывает.
— Лида, я сказал тебе, спать иди. — Глаза потираю. Слипаются прям. Усталость берет верх.
— Не уйду, пока ты не объяснишься.
— Значит, стой, а я пошел спать.
— Как ты мог. Ты поэтому о разводе заговорил? Кто она? Я ее знаю? Из нашего окружения? — Эту волнует только одно — сплетни. Как же так, идеальная семья была?
Да не была она у нас идеальная. И люди кругом не полные идиоты. Я, как мог, Костины косяки исправлял. Но информация, как вода, в любую щель сочится.
— У меня нет любовницы, если ты об этом. А развестись я давно хочу. Потому что наш брак изжил себя. Ты это и сама понимаешь.
— Я не понимаю. — Голос дрожит, но лицо держит. Сама при полном параде, еще и маска на физиономии. Такая, как у ведущей новостей. Вроде и ситуация трогает, но виду никогда не покажет. Кремень.
— Лида, ты красивая женщина. Ты встретишь мужчину, который будет тебе давать эмоции, а не только деньги.
— Тебе эмоций не хватает?
— Да, Лида, — говорю правду. Сколько можно молчать? Для чего? — Мне не хватает эмоций. Мне
