Эффект Евы - Юлия Обрывина

— Я же сказала: еще рано. Вставай и иди за мной.

— Боже…

Поднимаюсь, вытянув руки как слепой. Делаю шаг, другой, натыкаюсь на что-то мягкое и падаю на прохладные простыни. Блондинка тут же нависает сверху и седлает меня, приняв мою плоть внутрь.

Я медленно вхожу и издаю дикий рык.

— Да…

Ее тепло, сок и давление мышц вокруг головки снова со мной. Поняв, что я на грани, любовница ложится мне на грудь и шепчет: “Сними повязку. Ты свободен”.

Я с радостью срываю ее и щурюсь от света лампы, стоящей на тумбочке. Вижу влажную дорожку на своем животе и мою Еву: ее темно розовые соски, грудь, прыгающую в такт, и запрокинутую голову.

Теперь моя очередь быть сверху.

Я переворачиваюсь и вхожу в Еву, с силой прижимая ее руки к постели. Ускоряюсь, не думая ни о чем, кроме адского давления в паху.

— Сделай это, Дилан, — молит она, уткнувшись ртом в простынь.

Я закрываю глаза, полностью отдавшись моменту. Считаю до десяти: “Раз, два, три, четыре…” и изливаюсь, не прекращая мощные толчки, пока не заполняю ее лоно.

* * *

— Ммм, — промычал Хейз, вернувшись в реальность.

— Дилан, ты меня слышишь? — сквозь туман сознания доносилось в телефоне.

Напрасно, он не слышал отца, потому что все еще находился между упругими бедрами любовницы, сидящей на раковине в ванной. Затем на полу, ощущая жжение в стертых о ковролин коленях, и на подоконнике, прижавшись спиной к холодному стеклу.

Это был не просто секс, а соитие тел, жаждущих преодолеть все условности и запреты. Они сплетались, боролись и уступали друг другу. Вязали узлы, пленили и кричали. Ласкали и мучили. Любили и ненавидели. А затем содрогались в мощных конвульсиях, чтобы вскоре преодолеть очередную вершину порочности.

— У тебя все в порядке? — голос Ричарда стал настойчивее.

Казалось, ничто не могло вернуть Дилана к неприятному разговору с отцом. Заменить то безумное, всепоглощающее дежавю, что сейчас владело его телом, сознанием и сердцем. И все же, у Ричарда, как у опытного стратега, получилось захватить внимание сына короткой, но емкой фразой.

— Ты победил.

— Что? — не веря в признание отца, переспросил Хейз, мгновенно вернувшись в гостиничный номер. — Решил поиздеваться?

— Я говорю серьезно, Дилан. Ты победил, — без доли иронии повторил Ричард. — Раскусил мой план, сделал, как считаешь нужным и… добился своего. Поздравляю.

Услышав заветные слова, младший Хейз сперва почувствовал облегчение. Все шло так, как он задумал: главный заговорщик признал его правоту и капитулировал, а место исполнительного директора вновь замаячило на горизонте. Однако среди блеска внезапной победы в душе Дилана ширилась дыра, ведь он не хотел возвращаться к прежней жизни. А страстно желал остаться на вершине, скрыв признательность отцу, и при этом продолжить встречи с Евой.

Таков был его новый план. И он, несмотря на раздражение, заставлял Дилана подбирать слова и искать выход.

— Быстро же ты сдался, — спокойно ответил он, стараясь не произнести лишнего. — Столько усилий и напрасно… Даже не верится.

— Я ошибся. Ты сделал выбор, и я уважаю его, — иронично произнес Ричард, вызвав в сыне первые сомнения. — Немногие из нас предпочли бы карьеру в обмен на жизнь. Меркантильную стерву вместо теплой жизнерадостной женщины. Но будь по-твоему.

— Что ты несешь? — в смятении спросил сын.

— Сегодня я возвращаюсь в Чикаго и жду вас с Бэк у себя. Часов в семь. Я поручил помощнице, чтобы она оповестила Совет и организовала торжественный ужин, посвященный вашей помолвке.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я послал это сообщение! — вскрикнул Хейз, мысленно отправляя в отца тысячи ножей.

— Знаю. И даже лучше, чем ты сам… Но если не придешь, все сочтут тебя трусом, сын. И ты никогда не станешь исполнительным директором. В лучшем случае останешься на своем месте и до старости будешь доказывать всем, какой ты крутой аналитик, а в худшем… Здесь слишком много вариантов, чтобы терять время на их перечисление.

— Престарелый ублюдок! Ты придумал это с самого начала!

— Тебе пора понять: как бы хорош ты ни был, играть во взрослые игры, можно только с тузом в рукаве. Но раз уж начал, держи слово. Решение принято, приглашения разосланы, и в них ясно написано: “Ужин в честь помолвки моего сына”, поэтому тебе решать, что будет дальше — привычная жизнь, которую ты так защищал, или старт с нуля.

— С нуля? — протянул Хейз, сжав телефон с такой силой, будто хотел расплющить его. — Я отомщу тебе! Будь уверен.

— Вот и хорошо. Я знал, что мы договоримся.

Глава 11

Дилан

Welshly Arms — Unspoken

Бросив телефон на кровать, Хейз начал судорожно ходить по номеру, не различая, что заставляет его испытывать бо́льшую боль — изнуренное тело или опасность лишиться успешной карьеры. Ловушка отца оказалась слишком изощренной, чтобы быстро найти выход. Особенно когда на кону стояло слишком много, а в голове Дилана не было ни одного варианта, как выкрутиться. Один лишь липкий страх остаться на отшибе жизни из-за хитроумной манипуляции.

Если бы я не поддался… Перепроверил итоги торгов, не влез в спор с Сэмом и не послал это глупое смс, чтобы позлить старого выродка, то сейчас сидел бы в своем офисе, а не валялся здесь! — рухнув на постель, винил он себя. — Черт, как же я влип!

Из окна продолжал доноситься монотонный гул, и на время Дилан постарался прислушаться к нему, чтобы унять мысли. Однако вместо этого начал медленно проваливаться в прошлое, в котором не было ничего, кроме слепого соперничества с отцом.

После смерти матери от рака младший Хейз неделями не выходил из комнаты, а Ричард не стремился поддержать сына. Напротив, он делал все, чтобы превратить трагедию в ценный урок, считая, что этим поможет наследнику научиться достойно переносить удары судьбы.

С одной стороны так и вышло. Мальчик быстро понял, что все зависит только от него, потому скрыл раненую душу за железной маской расчета и спокойствия. Но это был блеф, отчаянный крик о помощи, который не смог распознать ни самый близкий человек, ни друзья, ни миссис Гро́ув — вечно брюзжащая гувернантка.

“Ты должен быть сильнее, хитрее и умнее на две головы, Дилан! — повторял Ричард, когда у сына возникали трудности. — А лучше на четыре, чтобы чего-то добиться! Можешь ненавидеть меня, но если бы не упорство, я так и остался бы простым клерком, и ты повторил бы мой путь”.

“Пока ты не