Моя кровь - моя любовь (СИ) - Яника Виз

— Ну, ладно. Спасибо.

— Пожалуйста. Созвонимся.

— Да, пока, — подтвердила я и закрыла крышку телефона.

Теперь я знала, где найду ответ на вопрос.

Приехав домой, я первым делом помчалась в кабинет к отцу. Я влетела в комнату, как фурия. Громко хлопнув дверью, в несколько шагов достигла полки с книгами.

— Так «С», — бормотала я, — это второй том. Первый, — я провела указательным пальцем по ряду с книгами, — вто… А второго тома не было. На его месте зияло пустое пространство. Я в недоумении уставилась на полку.

— СЧАСТЬЕ, — услышала я из другого конца комнаты и обернулась. За письменным столом сидел Кирилл, и в руках он держал нужную мне книгу, — состояние полного, высшего удовлетворения, абсолютного отсутствия желаний, идеал, осуществить который стремятся путем разумного и совместного действия. «Высшее из возможных в мире и являющееся конечной целью наших стремлений физическое благо — это счастье, при объективном условии согласия человека с законами нравственности — это достоинство быть счастливым» (Кант. Критика способности суждения), — прочитал он и поднял глаза на меня. — тебя ведь это интересовало?

Я без сил плюхнулась в рядом стоящее кресло. Похоже, я не одинока.

— Ты тоже получил послание? — догадалась я.

Кирилл молча встал, подошёл к книжной полке и вернул словарь на место.

— Да, — кивнул он и протянул мне точно такой же картонный квадратик, что был и у меня.

— Я ничего не понимаю, — пожала плечами я.

Брат сел на подлокотник моего кресла. Нет. Так не пойдёт. Это слишком опасная близость. Я встала и, подойдя к креслу напротив, облокотилась на его спинку.

— Я тоже, — поджал губы Кирилл. Было видно, что он еле сдерживает улыбку, — но жутко интересно, что хотел этим сказать отец? Зачем нужно было вручать нам две одинаковые записки?

— И самое главное, — добавила я, — что мы должны были из этого понять?

— Что там сказано? — напрягся Кирилл, вспоминая, — состояние абсолютного отсутствия желаний? Это не возможно. Человек не может жить без желаний.

— Правильно, — кивнула я, — счастье — это смерть.

«Как часто человек бывает счастлив

Лишь на пороге вечности. Она

Встает в воспоминаньях очевидцев

Последней вспышкой света перед смертью.» — процитировала я всё того же Шекспира.

— Думаешь, — помедлил мужчина, — отец это хотел нам сказать? Но в чём смысл?

— Согласие человека с законами нравственности, — пробормотала я, игнорирую вопрос.

— Что? — по его скулам заходили желваки, — это ты к чему?

— Для себя, — почти шёпотом произнесла я и попыталась выскочить из кабинета.

Но прошмыгнуть мимо брата не удалось. Он резко дёрнул меня за руку и притянул к себе. В руке что-то хрустнуло, и я ойкнула от боли.

— Прости, — прошептал он и тут же отпустил, — просто не убегай.

Я дотронулась до больной руки, но отходить не стала.

— Как прошёл день? — напряжённо спросил Кирилл.

— Нормально, спасибо за машину, — ответила я.

— Не за что. Надеюсь, тебя устраивает водитель?

Я улыбнулась:

— Да, очень. Прекрасный человек.

Кирилл улыбнулся в ответ. Боже! Ну за что мне эти муки? Я не могу равнодушно смотреть в эти прекрасные тигриные глаза. Голова начала кружиться, ноги — подкашиваться, сердце учащённо забилось. Так, теперь точно пора ретироваться. Я повернулась и пошла к двери.

— Саш! — окликнул меня мужчина, от того, как он произнёс моё имя, побежали мурашки по коже.

Ну что ещё?! Я нетерпеливо посмотрела на него.

— В пятницу вечером ты свободна?

Нет! Пронеслось в голове. Я для тебя всегда занята.

Мысли лихорадочно кружились в голове, вспоминая о планах на пятницу. Однако ничего не находилось. Я была абсолютно свободна.

— Нет, — покачала я головой, — хотела к маме съездить.

Отлично! А я молодец! Быстро выкрутилась!

— Придётся отложить, — пожал плечами Кирилл, — в пятницу у нас открытие нового ресторана, и мы все туда идём.

— Не идти, конечно же, нельзя! — зло бросила я. Ненавижу подобные мероприятия. А, представив, что придётся целый вечер провести с Кириллом и его матерью, при этом сладко всем улыбаясь… Меня передёрнуло.

Кирилл подошел ко мне и обнял за талию. SOS! Сердце помчалось в бешеном ритме. Только бы не покраснеть!

— Не бойся, — нагнулся он над моим ухом, — я буду с тобой.

— Ага, — буркнула я.

Этого-то я и боюсь, пронеслось в мыслях, и я, вырвавшись из объятий, наконец-то выскочила за дверь.

8

Я заметила, что время перед неприятными событиями мчится со скоростью света. Вот и настал мой смертный час: пришла пятница. Как назло репетиция в театре закончилась рано, и у меня была уйма свободного времени, чтобы как следует подготовиться. Что ж? В дерьмо, так с блеском!

Я открыла шкаф и достала своё новоё платье. Висит оно у меня давно, а вот повода надеть его не было. Платье было нежного кремового цвета и выгодно подчёркивало мой светло-каштановый цвет волос. Коричневая шелковая лента, высоко обхватывающая талию, и лёгкая воздушная ткань делали фигуру красивой и изящной. Волосы я стянула в тугой узел, который затем художественно растрепала, а чёлку сложила набок. Последние штрихи: пудра, тени, тушь, помада — и образ загадочной красавицы готов. Я ещё минут пятнадцать покрутилась возле зеркала, тщательно отрепетировав милую улыбку, а затем пошла вниз.

В гостиной меня уже ждали Кирилл и Марина Евгеньевна. Женщина облачилась в чёрное, глухо закрытое до самого горла платье, а волосы цвета «дикого рассвета», как называл их папа, оставила распущенными. При взгляде на меня, в её глазах отразилась зависть и восхищение. Кушайте, дорогая Марина Евгеньевна, — позлорадствовала я в мыслях, — и лучше, держитесь подальше. Вы явно теряетесь на моём фоне.

Медленно спускаясь по лестнице, я бросила взгляд на её сына и судорожно вцепилась в поручень, чтобы ненароком не споткнуться. Он был неотразим. Греческий бог Аппалон и рядом не стоял с таким красавцем. Безупречность — вот его второе имя. Мужчина был одет в чёрный деловой костюм; рубашка и тонкий галстук были такого же цвета. Его тёмные волосы отливали бронзой, а глаза сияли огоньками восхищения. Неужели оно предназначалось мне? Я ему нравлюсь?..

Не как сестра… Я остановилась на предпоследней ступеньке. На лбу моментально выступила испарина, а кровь бешеным хороводом понеслась по жилам. Почему я поняла это сейчас? Сомнений быть не может. Стоило только посмотреть в его глаза и сложить некоторые воспоминания. Братья никогда не смотрят так на сестёр. В его взгляде не было братской любви. Её никогда там не было! В голове как будто что-то взорвалось, и маленькие осколки тонкими иголками впились мне в виски. Конечно! Он