Ночь первая - Амарисса Ли

— Боже! — пыхтит она.

— Ты очень… тугая, — Джаз осекается, ему становится не по себе. — Ты не…

— Нет! — выдыхает она, её голос скрипит. — Просто давно не было.

— Сколько?

— М-м, — она шевелится, и Джаз чертыхается, впиваясь пальцами в её бёдра. — Не знаю. Год?

— Год?! — удивлённо переспрашивает он.

— У меня сломался вибратор… — стонет она в подушку. — Ты можешь двигаться, пожалуйста?

Джаз растерянно моргает и опускает взгляд на то место, где соединяются их тела. Он спросит её чуть позже, как связаны вибратор и отсутствие секса.

Первый толчок ощущается не так. Немного зажато и скованно.

— Расслабься, Пенни, — ворчит Джаз, дёргая уголками губ.

— Я пытаюсь. Секунду, — пыхтит она.

Он чувствует, как она тяжело дышит, как пытается расслабиться, как её тугие стенки перестают быть удушающими тисками.

Второй толчок уже кажется лучше, приятнее. Она задыхается, кусая простыни. Она чувствует себя невероятно наполненной и растянутой. Низ живота горит огнём.

Джаз начинает медленно двигаться, давая ей приспособиться, привыкнуть. Она слегка двигает бёдрами, подаваясь навстречу. Его бёдра двигаются, пока в груди горит неистовое желание начать двигаться быстрее и сильнее. Он толкает бёдра вперёд, входя так глубоко, как может. Пенни извивается под ним.

Он слегка смещается, чтобы лечь на неё. Она подтягивает подушку под бёдра, и его член входит ещё глубже. Она стонет и зажмуривается, когда чувствует его горячее дыхание на своём затылке.

— Джаз, — тихо молит она. — Двигайся, пожалуйста.

Он начинает двигать бёдрами. Толчки быстрые, короткие и глубокие. Она прогибается в спине, чтобы принять его глубже. Его губы касаются её плеча, он целует его, а затем мягко покусывает.

Пенни задыхается и двигается навстречу ему. Его рука протискивается под её тело, пальцы находят клитор, и она громко стонет.

— Подари мне ещё один, — хрипит он в её плечо.

— Я не смогу!..

— Сможешь, — настаивает он, начиная водить пальцами по её клитору. — Ты ведь хорошая девочка, правда?

Она лишь кивает.

Давление нереальное. Его член идеально скользит в ней, пока пальцы кружат по клитору. Внутри всё горит и сжимается. Ей нужно немного, чтобы кончить. Она не верит, когда низ живота завязывается тугим узлом, а через секунду позвоночник прошибает искра.

Она прогибается чуть ли не до хруста, ужасаясь собственным непередаваемым ощущениям. Перед глазами пляшут чёрные точки, а с искусанных почти до крови губ срываются длинные протяжные стоны. Она насаживается на его член быстро и точно, подстраиваясь под бешеный темп пальцев.

— Боже, боже, боже, — шепчет она, когда всё её тело выгибается.

Бёдра дрожат. Стенки быстро и ритмично сокращаются, зажимая его член в тиски. Она слышит его низкий хриплый стон, а потом укус в плечо.

Она становится слишком чувствительной. Из глаз брызжут слёзы, но она не останавливается — продолжает двигаться, чтобы помочь Джазу достичь собственного удовольствия. Голова идёт кругом.

Он убирает пальцы с её клитора, когда она расслабляется и обмякает.

Джаз опирается на одно плечо, а второй рукой хватает её за горло. Пенни стонет, облизываясь. Она позволяет его шершавым горячим пальцам сильно сжать горло, отчего перед глазами вспыхивают чёрные точки.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — у него язык заплетается.

Джаз гонится за удовольствием. Дыхание окончательно сбилось, лёгкие горят, перед глазами пляшут искры. Всё тело напряжено, ждёт своего наслаждения.

Пока Пенни приходит в себя, он толкается в неё как умалишённый, как съехавший с катушек. В ней чертовски приятно, хочется, чтобы это никогда не кончалось.

Его словно сбивает с ног. Рука сжимает тонкое горло. Зубы впиваются в нежное плечо.

Низ живота скручивает, нутро сжимается, и он глубоко проникает в неё, застывая и низко бормоча проклятия.

Она выгибает бёдра насколько позволяет поза, чтобы принять его глубже, чтобы продлить его удовольствие.

Пенни хнычет, ощущая себя невероятно наполненной и растянутой.

У обоих как будто с души упал камень, лежавший мёртвым грузом.

Джаз даёт себе несколько минут, чтобы прийти в себя. Тишину комнаты нарушает лишь учащённое дыхание двоих, смешавшееся воедино.

Он убирает руку от её горла, опирается на дрожащие ладони и медленно выходит из неё. Тело рефлекторно дёргается. Он поднимается на ноги, ощущая легкость в коленях. Пенни медленно переворачивается на спину и смотрит на него горячим блестящим взглядом.

У него сжимается сердце, когда он облизывает взглядом её совершенную фигуру. Его глаза останавливаются на её припухших складках.

Пенни лежит притихнув. Сложно понять, о чём она думает, потому что они никогда не общались дольше двух-трёх повседневно-обыденных фраз.

В груди расцветает облегчение, вызванное сексом. Джаз отказывается верить, что произошедшее — не сон. Как в это можно поверить? Он всегда думал, что Пенни Лисмит не из тех, кто ходит по барам и приглашает к себе домой парней.

От этой мысли неприятно сжимается нутро.

Он стягивает с члена презерватив, завязывает его в узел и хватает свои трусы.

Наверное, на этом можно закончить.

Джаз одевается. Он натягивает на плечи рубашку, когда Пенни неловко поднимается с постели и закручивается в простыни. Её волосы взъерошены, а на лице расплывается удовлетворённое выражение. Она подходит к Джазу и берёт его за запястье.

Голубые глаза горят эмоциями, бьющими прямо в сердце.

Он останавливается, прекращая возиться с одеждой, и вопросительно смотрит на девушку.

— Не хочешь повторить? — спрашивает она, и её голос слегка дрожит, а щёки покрываются яркой краской.

Джаз раздумывает несколько долгих мгновений. Пенни — не его девушка. Она… Она скоро выходит замуж. У неё есть жених. Хочет ли Джаз стать её моментом для утешения и достижения удовольствия?

Он не ищет отношений. Нет, конечно, нет. Его ждёт драфт и профессиональная карьера, где нет места для отношений. Он сосредоточен на своей мечте, к которой продолжает подбираться со всем желанием и рвением.

Джаз смотрит на Пенни, на лице которой появляется сомнение, медленно сменяющееся разочарованием. Она шумно выдыхает и поджимает губы.

— Извини, я…

Какая неуверенная в себе девочка.

Он обхватывает её затылок и склоняется, впиваясь в её рот горячим поцелуем. Она распахивает глаза, но послушно открывает рот и впускает его язык. Они целуются долго, но без страстного напора, как это было немного раньше.

Джаз отрывается от неё, проводит большим пальцем по опухшей нижней губе и тихо спрашивает:

— Значит, будет вторая ночь?

Пенни в неверии смотрит на него и медленно кивает.

Джаз не дурак отказываться от этого. Он был уверен, что это всего на одну ночь, что впоследствии он будет вспоминать об этой странной ночи как о самом настоящем чуде, которое