Искра Во Тьме - Кэтрин Рин

Оливер начал допрос с общих вопросов о театре и его актерах. Дэниел отвечал спокойно и уверенно, не проявляя никаких признаков волнения.

“Вы знакомы с жертвами?” — спросил Оливер, показывая Дэниелу фотографии убитых девушек.

Дэниел внимательно изучил фотографии и покачал головой.

“Нет, никогда их не видел,” — ответил он.

“Вы носите татуировку в виде снежинки?” — спросил Оливер.

Дэниел закатал рукав рубашки и показал свое запястье. Там не было никаких татуировок.

“Я не люблю татуировки,” — сказал он. “Они портят тело”.

Допрос Дэниела ничего не дал. Он казался совершенно непричастным к убийствам.

Следующей была Джулия, актриса, игравшая Джульетту. Красивая, хрупкая, с ангельским лицом и мягким голосом, она производила впечатление невинности и чистоты.

Но, как известно, внешность бывает обманчива.

Допрос Джулии также не принес никаких результатов. Она отрицала знакомство с жертвами и не носила татуировку в виде снежинки.

Мы допросили всех актеров — восьмерых человек. И ни один из них не был похож на убийцу. Никто из них не знал жертв, и никто не носил татуировку в виде снежинки.

Оливер был разочарован.

“Мы потратили целый день впустую,” — сказал он, откидываясь на спинку стула. “Ничего не нашли”.

“Не стоит отчаиваться,” — ответила я. “Может быть, мы просто не заметили чего-то важного. Давайте еще раз пересмотрим все протоколы допросов”.

Мы снова изучили протоколы, но ничего нового не обнаружили. Все актеры были чисты.

“Что теперь?” — спросила я. “Что нам делать?”

Оливер задумался.

“Может быть, убийца не является актером,” — сказал он. “Может быть, он работает в театре в другом качестве. Может быть, он техник, костюмер или уборщик”.

Я кивнула. Это было вполне возможно.

“Нам нужно проверить всех сотрудников театра,” — сказала я. “Всех, кто имеет доступ к актерам и к местам, где были найдены жертвы”.

Оливер согласился.

“Я дам распоряжение проверить всех сотрудников театра,” — сказал он. “Но это займет время. У нас не так много людей”.

В этот момент в кабинет вошел один из полицейских и доложил, что поступил новый вызов.

“Нашли еще одну жертву,” — сказал он. “В том же районе, что и предыдущие”.

Оливер и я переглянулись. Убийца снова нанес удар.

“Нам нужно ехать туда,” — сказал Оливер. “Может быть, на этот раз мы сможем что-нибудь найти”.

Мы покинули участок и поехали на место преступления. И я чувствовала, что мы приближаемся к разгадке. Мы были на волосок от правды. Но убийца был на шаг впереди нас.

Глава 7: Только руки?

Арест подозреваемого по прозвищу «Снежный Барс» прошел без сопротивления. К счастью, его удалось задержать в собственной квартире, и он не успел причинить никому вреда.

Допрос проходил напряженно. «Снежный Барс», бывший заключенный с бурной историей насилия, отрицал свою причастность к убийствам, но его нервозность и уклончивые ответы заставляли Оливера подозревать его еще больше.

Я сидела в соседней комнате, наблюдая за допросом через одностороннее стекло. Чувствовала, как с каждой минутой мое предчувствие усиливается. Что-то в этом человеке было не так, но я не могла понять, что именно.

Внезапно, в кабинет ворвался взволнованный полицейский.

“Сэр, у нас проблема!” — выпалил он, переводя дыхание. “В центре города появилась огромная ледяная надпись!”

Оливер нахмурился.

“Что значит ледяная надпись?” — спросил он.

“В прямом смысле! Кто-то создал огромную надпись изо льда на одной из стен. Она гласит: “Только руки?”“

Я почувствовала, как мурашки бегут по моей коже. Ледяная надпись… Это точно дело рук нашего убийцы.

“Нам нужно ехать туда,” — сказала я Оливеру. “Это может быть подсказкой”.

Оливер отдал распоряжение продолжать допрос “Снежного Барса” и поехал со мной на место происшествия.

Мы прибыли в центр города и увидели толпу людей, столпившихся вокруг здания. На стене дома, словно гигантский ледяной барельеф, была вырезана надпись: “Только руки?”.

“Что это значит?” — спросил Оливер, оглядывая надпись.

Я задумалась.

“Может быть, убийца имеет в виду руки как кисть,” — предположила я. “Может быть, он художник или скульптор”.

Оливер кивнул.

“Это возможно,” — сказал он. “Нам нужно проверить всех художников и скульпторов, проживающих в Ноксвуде. Может быть, кто-то из них имеет отношение к этим убийствам”.

Он отдал распоряжение своим подчиненным, а я подошла ближе к ледяной надписи и попыталась почувствовать хоть какую-то связь с убийцей. Я закрыла глаза и сосредоточилась на образе надписи, пытаясь проникнуть в мысли ее создателя.

И вдруг я почувствовала холод. Не просто холод, а леденящий душу холод, который пронизывал все мое тело. Я почувствовала, как страх и отчаяние заполняют мое сознание.

Я открыла глаза и отшатнулась от надписи. Меня затрясло.

“Что с тобой?” — спросил Оливер, обеспокоенно глядя на меня. “Ты снова плохо выглядишь”.

“Я почувствовала… я почувствовала лед,” — ответила я, запинаясь. “Я почувствовала страх и отчаяние убийцы. Он очень болен, Оливер. Он страдает”.

Оливер вздохнул.

“Я знаю,” — сказал он. “Но это не оправдывает его преступления. Мы должны остановить его, пока он не убил еще кого-нибудь”.

Мы продолжили осмотр места происшествия. Полиция опрашивала свидетелей, собирала улики и фотографировала ледяную надпись.

Вскоре к нам подошел один из полицейских и доложил, что у него есть интересная информация.

“Сэр, мы нашли человека, который видел, как создавалась эта надпись,” — сказал он. “Он говорит, что видел высокого худощавого мужчину в черном пальто, который с помощью какой-то магии вырезал эту надпись изо льда”.

“Он видел его лицо?” — спросил Оливер.

“Нет, сэр. Он говорит, что лицо мужчины было скрыто под капюшоном”.

Оливер нахмурился.

“Он запомнил что-нибудь еще?” — спросил он.

“Да, сэр. Он говорит, что мужчина говорил с акцентом. Каким-то странным, иностранным акцентом”.

Оливер и я переглянулись. Иностранец… Это могло быть ключом к разгадке.

“Мы должны проверить всех иностранцев, проживающих в Ноксвуде,” — сказала я Оливеру. “Особенно тех, кто имеет отношение к искусству”.

Оливер согласился.

“Я дам распоряжение проверить всех художников и скульпторов-иностранцев,” — сказал он. “Может быть, мы сможем найти нашего убийцу”.

Мы вернулись в участок и приступили к проверке художников. Пересмотрели все списки, опросили знакомых, проанализировали работы.

Но все было тщетно. Ни один из художников-иностранцев не подходил под описание убийцы. Никто из них не говорил с акцентом, о котором упоминал свидетель.

“Мы зашли