В паутине предательств - Адриана Белоусова

Адриана Белоусова

В паутине предательств

Глава 1. Драконьи зубы

У Лейфа было две слабости. Одну он никогда не скрывал, о ней все знали. Да и что тут зазорного в том, чтобы любить лошадей? Они ведь умные, могут внимательно слушать, да и вообще намного лучше тех, кто изо всех сил пытается делать вид, что он твой друг, а потом вонзает нож в спину.

Лошади вызывали у Лейфа уважение и восхищение. Работая конюхом, он часто ловил себя на мысли, что служит этим животным, заботится о них больше, чем заботился когда-либо о себе. Он всегда был верен этой любви, и лошади тоже никогда не предавали его.

Второй его слабостью, которую Лейф держал в тайне, было желание стать отцом. Ему хотелось дать своему ребенку все то, чего был лишен сам, и таким образом освободиться от прошлого. Это дарило ему надежду на примирение с собой и освобождение от той боли, которая, как бы он ни хотел забыть о ней, не стиралась из памяти. Знай он тогда, что граф Локк не его отец, все было бы иначе, он бы смог ответить ему. Но он считал его отцом и не мог дать ему отпор, принимая его власть над собой.

Сегодня Лейф потерпел двойное поражение: увидел десятки погибших лошадей и понял, что ничем не может им помочь. Бессилие, которое он испытал, напомнило ему о тех днях, когда он ждал казни. Все, что он мог тогда делать – молиться, но Лейф с детства не делал этого и не собирался начинать. Чувство бессилия быстро сменилось лютой ненавистью к тому, кто отравил лошадей. Он желал ему смерти, кем бы тот ни был.

А через несколько минут узнал, что его сына больше нет. Его слабости обернулись против него, заставляя пройти через боль, которой он никогда не чувствовал. Лейф был уверен, что панцирь из цинизма, которым ему так нравилось пользоваться, может выдержать все, делая его неуязвимым. Но он ошибся.

Поднявшись по узкой лестнице, он вышел на площадку Ведьминой башни, где совсем недавно чародеи снимали с Шиоронии магический купол. Сейчас здесь никого, кроме него, не было. Он задрал голову и посмотрел в небо. Оно было мутным, и в нем то и дело вспыхивали зарницы, подсвечивая черные точки, похожие на птиц, которые словно пытались прорваться из другого мира, но вязкая муть неба не давала им этого сделать. Наверное, магические ловушки, подумал Лейф. Он слышал, как о них говорили чародеи.

Опустив глаза вниз, он медленно окинул взглядом башни, находившиеся в крепости. Алая – для короля и его приближенных, Желтая – для прислуги, в Зеленой находился гарнизон, в Белой располагалась кухня и продовольствие. Донжон стоял обособлено, готовый в любой момент укрыть их там, если все будет хуже некуда.

Послышались шаги, и король обернулся. Сабола. Мужчина откинул со лба светлые волосы, и ветер тут же растрепал их. От него пахло кровью и какими-то травами. На белой рубашке виднелись багровые пятна. Взгляд чародея был спокоен, и это спокойствие невольно передалось Лейфу. Хотя, возможно, тот просто использовал магию.

– Прячешься? – спросил Сабола, встав рядом с Лейфом. Тот ничего не ответил. Он смотрел туда, где должен быть горизонт, но не мог его разглядеть. – С твоей женой все будет в порядке. И у вас еще будут дети.

– Я тебя об этом не спрашивал.

– Для короля важно иметь наследников, – сказал Сабола, пряча руки за спину. – Или ты хочешь подарить трон Дору?

– Сейчас я хочу уничтожить касталийские войска, которые стоят у стен моего города, – сурово произнес Лейф, глядя туда, где за туманом скрывалась армия врага, – и захватить земли этих предателей. Когда война будет выиграна, я подумаю о других обязанностях.

– Знаешь историю этой крепости? – сменил тему разговора Сабола. – И почему она называется Драконьи зубы?

Лейф не ответил. Его занимали другие мысли. Восприняв его молчание как согласие, Сабола продолжил:

– Эта крепость – одно из самых первых защитных сооружений, с нее началась сама Аталаксия. И вокруг постройки этой крепости много легенд. Самая популярная гласит, что король Алан, тот, кто основал Аталаксию, построил ее на костях демона, которого лично пленил, когда тот бесчинствовал на этих землях. При помощи магии он поймал его дух, а тело расчленил и на его костях заложил крепость. По договору, если демон тысячу лет сможет защищать город, то по истечении этого срока потомок Алана вернет ему его кости. Тот сможет воскреснуть и стать свободным. А если нет, то придется вечность держать на себе крепость. Не всем нравилось, что их охраняет своей силой демон, поэтому была придумана другая легенда. Там демона заменили на дракона. Его так же пленил король Алан и заключил с ним договор. Там, где дракон пролил слезы, образовались черные болота. Его зубы были выставлены охранным частоколом и спрятаны под насыпью. Они вырываются наружу, не давая никому приблизиться. Именно поэтому в народе ее называют Драконьи Зубы, а ворота и мост украшают чугунные драконьи пасти, извергающие пламя. Эту крепость еще никому не удалось завоевать, всякий раз смельчаки уходили ни с чем.

– И как мне это может быть полезно? – спросил Лейф. – Хочешь, чтобы я призвал этого демона?

– Осознал силу места, где ты сейчас находишься. В легендах больше правды, чем кажется, – Лейф не видел лица Саболы, но понял, что тот улыбается. – Эта башня строилась специально для проведения ритуалов, и она самая защищенная из всех. Прежде самыми сильными чародейками считались женщины, поэтому она и называется Ведьмина.

– А потом мужчины взяли и все испортили, – усмехнулся Лейф.

– Ну, там случился весьма драматичный конфликт, – оживленно проговорил Сабола, но, поймав строгий взгляд Лейфа, тут же добавил: – Впрочем, сейчас это не имеет значения.

Между ними повисла пауза. Лейф посмотрел на чародея и, облизав губы, спросил:

– Ты выяснил, что случилось с лошадьми? Их отравили?

– Никаких ядов я не обнаружил. Скорее всего, это драммарское заклинание безумия, – сказал Сабола.

– Оно опасно для людей?

– Именно это – нет. Но для людей такие заклинания тоже можно создать, – спокойно ответил Сабола.

– Это можно сделать на расстоянии?

– Конечно. Тебя что-то тревожит? – вкрадчиво спросил Сабола. Лейфа это разозлило. Ему не хотелось, чтобы посторонние люди читали его, как открытую книгу.

– Гибель лошадей может быть посланием для короля, – помолчав, сказал Лейф и посмотрел на чародея.

– Дамьян никогда