Тьма ярче света - Екатерина Вострова

— Сорнус, он же еще ребенок...

Светловолосая женщина стоит рядом с ним, заламывая руки, но при этом не делает попыток подойти или помочь. Биен откуда-то знает, что мальчик получил вывих именно из-за нее.

Чего она боится? Того, что ребенку будет плохо, или того, что правда вскроется и отец узнает, что именно произошло?

Но что произошло?..

— Он Ами, — веско говорит отец.

— Он Ами! — слышит он наяву и выныривает из воспоминаний.

Мариэтта успела перевязать мальчишке ногу, оторвав полоску ткани от подола платья, и стереть кровь с его лица. А тот, заметно повеселевший, теперь стоял на своих двоих и тыкал в сторону Биена пальцем.

* * *

Все то время, пока я приводила паренька в порядок, Биен стоял рядом и сверлил невидящим взглядом. То ли осуждал меня за то, что помогала, то ли удивлялся этому. Чтобы не забивать себе голову странностями темного, которому удавалось раз за разом приводить меня в замешательство, я расспрашивала парнишку:

— Ты живешь где-то недалеко?

— Да, с папкой, братом и сестрой, — стиснув зубы, отвечал мальчик, пока я мяла один из найденных на тропке целебных листов.

Маму мальчик не упомянул. «Может быть, умерла? Не стоит его об этом спрашивать», — грустно подумала я и перевела тему:

— Чем занимаешься? Учишься чему-нибудь?

В королевстве не все дети простолюдинов ходили ежедневно в школу, как дети благородных, но при небесных храмах всегда читали лекции вольным слушателям, учили основным навыкам счета и письма. В столице на такие лекции сбегались в основном дети. Даже простолюдин должен уметь считать, да хоть чтобы его на рынке не обманули. Интересно, в Тёмных землях есть небесные храмы?

Я мельком взглянула на небо, подернутое дымкой, серое, бездушное, плохо пропускавшее солнечный свет. Ну да, тяжело верить в силу неба и поклоняться ему, если каждый день видишь такое. Вздохнув, я оторвала от подола полоску ткани.

— Пфф, — фыркнул меж тем мальчишка, — что я, девчонка какая, учиться? У нас парням не обязательно грамоте учиться. — И сдавленно ойкнул, когда я затянула повязку чуть сильнее.

— А по-твоему, учатся только девочки? — От удивления я даже чуть отодвинулась, окинув паренька оценивающим взглядом.

Да нет, на больного в бреду не похож.

В королевстве женщины получили право учиться совсем недавно, еще пятьдесят-шестьдесят лет назад их даже письму не обучали, считая, что женщине это ни к чему. Сейчас благородные водят своих дочерей в школы наравне с сыновьями. А тут вдруг оказывается, что в Тёмных землях все наоборот? И это мальчиков не допускают до обучения?

— Но… почему? — осторожно спросила я, справившись с собой и закончив перевязывать ссадину. — Вам запрещают?

— Так кто нам запретит? — пожал плечами парень. — Просто ж девчонкам нужнее. С них и спрос.

— Я не понимаю.

— Ну за перевал же только взрослые женщины могут выходить. Мужчин туда проклятье не пускает. Так что женщины и руду туда возят продавать, и продукты оттуда привозят. Ну и вообще… А мужчинам тут только один путь — кайлом махать да киркой, руду добывать, тачки на поверхность толкать. Зачем для этого грамота?

— То есть мужчины, которые тут родились, не могут покинуть это место?

Так вот почему местные, несмотря ни на что, остаются тут…

— Да, — как нечто само собой разумеющееся ответил парень.

— Но… — Я понизила голос и чуть наклонилась к нему, взглядом указав на Биена. — Как же он? Я точно знаю, что он покидал эти земли.

— Он? — Мальчик коротко взглянул на стоящего позади нас мага, а затем вдруг вскочил на ноги и вытянул вперед указательный палец. — Так он Ами!

Биен встрепенулся и недобро посмотрел на деревенского парнишку.

— Тебе палец оторвать? — холодно поинтересовался маг. — Конфет не получишь.

— Ой. — Мальчишка поспешно опустил руку, но испуганным при этом не выглядел. И про какие это конфеты говорит маг? — Ну это, я… — Он переступил с ноги на ногу, выпучил глаза: — И правда больше не болит.

Он несколько раз согнул и разогнул перевязанную ногу и вдруг припустил с места.

— Зря тратила на него время, — хмыкнул маг. — Он тебе даже спасибо не сказал.

— Зато рассказал много другого…

Биен протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Чуть помедлив, я приняла ее. Отчего так учащенно забилось сердце? Неужели запыхалась, едва поднявшись с корточек?

— …Почему ты не сказал, что проклятье не дает мужчинам покинуть эти места?

— Зачем говорить, когда ты сама все увидишь. — На губах Биена проскользнула улыбка, но она была грустной. — Идем.

«И как я должна это увидеть? В цепях, что ли, мужчины там ходят?» — промелькнула абсурдная мысль, но вслух я ничего не сказала. А когда мы пришли в деревню и нас окружили толпы ребятишек, посетила страшная догадка.

«Да ну, бред… Не может быть…»

Я попыталась отогнать ее от себя и сосредоточиться на подбежавшей малышне.

Дети были грязными, чумазыми, неухоженными. Они радовались приходу Биена, клянчили конфеты. Девочки и мальчики разного возраста, но одинаково худые. Маг заулыбался, доставая из-за пазухи кулек. Я даже залюбовалась этой его улыбкой. Она была искренней, веселой. И очень ему шла.

— Это Алия вам послала. Очень просилась прийти поиграть с вами, но уж в следующий раз. — И он начал раздавать детям маленькие черные комочки — по одному в каждую протянутую ладошку.

А я узнала шоколад, который подавали у нас дома. Похоже, маг не только меня из поместья отца выкрал. Но сейчас я на него за это совсем не злилась.

Из крайнего к перелеску дома вышла сухая морщинистая старуха с длинной седой косой и белесыми глазами.

— Биен, это ты? — слеповато щурясь, позвала она. — И, кажется, не один. Это ведь не сестра с тобой? Девушка… Неужто наконец жениться собрался?

— Ее зовут Мариэтта. Мариэтта, познакомься, это Нуна. Она тут староста.

— Здравствуйте… — рассеяно поздоровалась я, осматривая деревеньку.

Кроме детей, никого больше не видела, но домов было много, сразу даже все не сосчитать. Они выстроились в несколько улиц. Каменные, добротные. Но такие же, как и все здесь — совсем не ухоженные.

— Подскажите, Нуна, а где все? — обратилась я к старосте, заходя в ее дом.

Внутри сразу за дверью начиналась большая комната с печью посередине, но было темновато. Свет шел только от единственного окна.

— Мужчины на работе, а женщины кто за скотом ухаживает, кто в