Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Пусть уходят! — кричит Валар. — Главное — люди!

Эрвейн будто не слышит его, бросается следом, и рубит мечом белоснежные тела. Рох отвлекается, и тут же один из крахтов прыжком достаёт до его бока, вцепляясь острозубой пастью, и приземлившись, валит того на землю.

Ирвик прицеливается, выпуская стрелу. Та попадает в цель, но его сбивает с ног ещё один крахт из стаи. Валар бросается на выручку.

— Стереги сани, — приказывает на ходу. И в этот момент слышу крик: тонкий, детский.

Винола!

Один из крахтов, самый мелкий и быстрый, обогнул строй и вцепился зубами в её накидку. Девочку дёргает назад, она падает на спину, мелкому помогает второй, и ребёнка волокут по снегу с невероятной скоростью, стараясь утащить, как можно дальше.

«Ашкай, приготовься!»

К ногам привязаны лыжи, отматывать их долго, и я сбрасываю сапоги и бегу по снегу в импровизированных носках. Прыгаю, успевая схватить Винолу за ногу, упираюсь всеми силами, чтобы затормозить, и тяну на себя. Движение замедляется. Оказываюсь рядом с её лицом и бью ладонью по морде крахта: не силой, а всплеском магии, резким, ослепляющим. Зверь взвизгивает, отпускает ткань и отскакивает, мотая головой. Второй останавливается и смотрит, не сводя с меня светлых глаз.

Упираюсь ладонью в снег, ожидая следующего нападения, но Валар уже рядом. Его топор опускается коротко и точно на мелкого. Тело крахта дёргается и замирает. Второй отбегает на безопасное расстояние, продолжая следить за мной.

Всё заканчивается так же внезапно, как началось.

Два крахта утащили туши — серые тени растворяются в начинающейся метели. Остальные лежат неподвижно, их кровь дымится на морозе.

Тишина возвращается тяжёлая, звенящая.

— Все живы? — спрашивает Валар, пока я успокаиваю дрожащего ребёнка.

— Рох ранен! — отзывается Ирвик, и я понимаю, что рядом с ним слишком много крови.

Глава 15

Девочка держится за меня, потому что у неё шок.

— Как только я помогу Роху, вернусь к тебе, хорошо? — спрашиваю, но она, отправляется следом. Тряпки на моих ногах промокли, и мне приходится часть снять, чтобы вернуться обратно в сапоги, которые теперь трут.

Рох сидит на снегу, прижимая руку к боку. Кровь уже схватывается тёмной коркой, но рана глубокая: коготь прошёл вскользь, разорвав плоть.

— Не вставай, — говорю резко, опускаясь рядом. — Ирвик, держи его.

Тот подставляет плечо, а я раздвигаю одежду. Кожа вокруг раны багровая, горячая.

— Терпи, — прошу, но в голосе нет стали, больше мольба.

Дар идёт тяжело: холод мешает, тянет силы быстрее обычного. Я закрываю глаза, веду тепло внутрь, собирая края раны, как ещё вчера это делала с Эрвейном. Рох шипит сквозь зубы, но не кричит, а Валар подаёт ему драконьего янтаря.

— Готово почти, — перевязываю пострадавшего.

— Что-то крахты последнее время лютуют, — качает головой Валар. — Повезло, что тебя встретили.

— Или, наоборот, — подаёт голос Эрвейн, — он навлекла беду.

Он идёт проверить скарнов, а я проглатываю обиду.

У Ирвика задето плечо: неглубоко, но кровь проступила. Его я лечу быстро, на ходу, оставляя лишь слабый шрам.

— Он не дойдёт, — говорю Валару, указывая на Роха. — Нужно разместить на санях.

— Крахты постарались, теперь там есть место.

Роха укладывают поверх оставшихся туш. Он бледен, но дышит ровно. Смываю снегом кровь со своих рук, смотрю на серое небо, на следы и погибших хищников, которых уже заметает снег.

Север не спрашивает, готов ли ты. Он просто проверяет — выживешь или нет.

Чувствую взгляд раньше, чем поднимаю голову.

Эрвейн стоит поодаль, чуть в стороне от остальных, опершись на меч. Снег липнет к его сапогам, ветер треплет тёмные пряди, а взгляд — внимательный, тяжёлый, цепкий — не отрывается от меня. Не благодарный. Оценивающий. Будто он пытается решить, к какому разряду опасностей меня отнести.

— Хорошо сработала, — негромко говорит Валар, подходя ближе. — Без тебя Рох бы не дотянул.

Ирвик кивает, потирая перевязанное плечо.

— Если бы не ты, Винолу бы утащили, — добавляет он. — Спасибо, Мейя.

Рох, лёжа на санях, слабо приподнимает руку.

— Должен тебе жизнь, — хрипло усмехается.

Я киваю в ответ, чувствуя, как внутри разливается не гордость, а пустота. Сил почти не осталось. Дар тянул слишком много, а холод теперь будто добрался до костей. Но места на санях нет. Там раненый и ребёнок, а потому делаю вид, что всё в порядке, и принимаюсь методично отталкиваться палками.

Сейчас девочка свернулась рядом с Рохом. Я почистила её голову, убрала часть страха. Да, эфы и такое умеют, главное, не убирать весь, иначе у человека не останется даже инстинкта самосохранения. Дабы человек жил, он должен бояться.

Когда солнце, сопровождавшее нас весь день, начинает клониться к горизонту, мы ускоряемся, а потом она исчезает резко, словно кто-то щёлкнул пальцами. Холод наваливается сразу и беспощадно. Тот, что пробирается под одежду, забирается под кожу, сжимает сердце.

Я иду ещё по инерции, а потом, стоит нам остановиться, начинаю дрожать так, что зубы стучат сами собой.

— Привал, — говорит Валар. — Дальше ночью не пойдём.

Я озираюсь, не понимая. Куда? Здесь же ничего нет. Ни деревьев, ни скал, ни дома, только снежные волны до самого горизонта. И начинаю уже жалеть, что не послушала Ашкая.

Ирвик исчезает первым, будто просто растворяется в сугробе. За ним Валар. Винола радостно вскрикивает и бежит следом.

— Я сейчас! — кричит мне, исчезая.

Моргаю, растерянная, потом оборачиваюсь к Роху, проверяю повязку, поправляю шкуру. Когда снова поднимаю взгляд, рядом остаётся только Эрвейн.

Волосы покрылись снегом, борода вся в ледышках. Он принимается распрягать скарнов молча, а я жду, когда появятся остальные.

— Насколько ты сильна? — внезапно задаёт мне вопрос.

— Не понимаю.

— Я видел, как ты умело затягиваешь серьёзные раны. Но можешь ли, к примеру, возродить человека?

Он сейчас интересуется с какой целью?

— Нет, я лекарь, а не некромант.

— Но в тебе сила, я чувствую её, — наши взгляды встречаются.

— Такая же, как у многих, — решаю не распространяться, а он усмехается, убирая подпругу.

— Ты можешь говорить такое Валару и остальным, но я-то чувствую тебя. Ты непростая. Только осталось понять: для чего идешь в Ледяной Креп? — внезапно оказывается настолько близко, что у меня перехватывает дыхание, а его рука хватает меня за шубу. — Что ты задумала, лекарка?

Дракон заперт внутри, это видно. Ощущаю, как он мечется, как бьёт крыльями по рёбрам, но не в силах расправить их настолько, чтобы вырваться.

Он испытывает тебя, Мейя, — голос Ашкая.

Но я и без него осознаю это.

— Если ты что-то задумала, — звучит, как угроза.

— Интересуешься, не пришла ли