Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

– Труви, всё не так, – ответила я со вздохом.

– Тебе виднее, конечно, – согласилась она, – красотка у нас ты. Но что-то я не слышала, чтобы он отменил свадьбу…

– Не отменил и не отменит, – сказала я. – Только свадьба тут ни при чём. Ладно, поехали домой. На сегодня я наделала достаточно глупостей.

Ветрувия проявила деликатность и не стала расспрашивать меня насчёт «глупостей». Мы ехали не торопясь, чтобы не слишком уставала лошадь под палящим солнцем, и когда свернули с большой дороги в сторону виллы, увидели, что под раскидистым деревом у обочины сидят двое мужчин. Обычно дорога была пустынной, и хотя мужчины были одеты, как крестьяне – в широкие штаны, свободные рубахи и соломенные шляпы, мы с Ветрувией сразу напряглись.

Тем более, что мужчины, заметив нас, сразу поднялись на ноги. Один остался стоять под деревом, а другой вышел на середину дороги, встречая нашу повозку.

– А это что за черти? – сквозь зубы произнесла Ветрувия, перекладывая вожжи в левую руку, а правую поднося к пояску, где прятала нож.

– Доброго дня, милые синьоры, – сказал мужчина вежливо, когда мы поравнялись. – Не подскажете, как добраться до виллы «Мармэллата»? Мы слышали, что там требуются работники, и хотим наняться. Меня зовут Дамиан, а это, – он кивнул в сторону второго, – мой брат Себастьян. Мы из Сончино.

– Не нужны нам работники, да ещё из Сончино, – фыркнула Ветрувия. – Кто вам, вообще, сказал про работников? У нас на «Мармэллате» и так хватает дармоедов. Так, Апо?

Я не ответила. Потому что слегка струхнула.

Потому что сразу узнала этого… Дамиана. Это был тот самый монах-доминиканец, которого я видела в доме судьи, в Локарно. А тот – брат Себастьян. Которому чудились голоса в библиотеке.

– Апо? – позвала Ветрувия, с беспокойством посмотрев на меня.

– Синьоре нехорошо? – спросил тот, который Дамиан. – У нас есть вода…

– Не надо воды, благодарю, – ответила я с трудом. – Просто… жарко сегодня.

– Ну да, жарковато, – согласился брат Дамиан и брат Себастьян кивнул, соглашаясь.

Вот как это называется? Марино просил сидеть тихо и не высовываться. А как посидишь тихо, когда инквизиция уже на дом нагрянула?! Ещё и притворились крестьянами. Шпионы пятнадцатого века…

Что делать-то? Прогнать? Ветрувия, вон, сразу прогнала.

Зачем они лезут к нам? Хотят посмотреть обстановку изнутри? Или решили напасть, к примеру? Ночью нападут… Да ладно! Они же монахи, а не ниндзя! И нас на вилле семь человек, не считая волшебного домика и сада…

– Думаю, от пары рабочих рук мы не откажемся, – сказала я, и Ветрувия удивлённо вытаращилась на меня. – Я – Аполлинария Фиоре, хозяйка виллы «Мармэллата», а это – моя родственница, Ветрувия Фиоре. Если сойдёмся в цене, и будете работать на совесть, то думаю, мы поладим

Труви перестала таращиться на меня и перевела взгляд на лошадь, выразительно присвистнув.

– Идите за повозкой, – сказала я мужчинам, – посмотрите наше хозяйство, на ночлег мы устроим вас в сарае. Если понравится, то оставайтесь.

– Ты как-то странно нанимаешь работников, – вполголоса сказала мне Ветрувия, когда лошадь тронулась. – Можно подумать, ты их в гости приглашаешь, а не на работу.

– Может, они хорошие люди, – пробормотала я, невольно косясь на монахов, которые шли за нами на расстоянии двадцати шагов. – А твой муж не то чтобы очень хороший работник.

– Говори честно – лентяй он, а не работник, – фыркнула моя подруга. – Но приглашать к себе двух головорезов с большой дороги…

– Они не головорезы, они монахи, – шепнула я ей.

– Кто?! – она чуть не свалилась с облучка в повозку.

– Тише! – шикнула я. – Труви, они – из ордена святого Доминика. Это инквизиция. Приехали вместе с Миланским аудитором, живут с ним в одном доме.

– Какого чёрта они сюда притащились?!

– Как ты думаешь?

– Из-за нас?!

– Вряд ли они так нуждаются, что решили взять шабашку на лето, – я не удержалась и передёрнула плечами.

– Что взять? – озадачилась Ветрувия.

– Наверное, хотят посмотреть, как мы живём, – пропустила я мимо ушей её вопрос. – Хотят убедиться, что мы – законопослушные, добрые христианки, а не ведьмы на мётлах.

– Ну да, мы такие, – торопливо закивала Ветрувия и даже начала слегка заикаться. – Законопослушные и добрые… А ты не боишься, что они узнают, что творит твой сад? И твой дом?

– Успокойся, ничего они не натворят, ни сад, ни дом.

– А Ческа и эти две курицы? Миммо и Жутти? Если расскажут? Или Эа-дурочка проболтается? Пинуччо будет молчать, конечно…

– Ну, проболтаются. И что? Ты бы поверила, если бы тебе такое рассказали?

– Не знаю… – засомневалась Ветрувия. – Может, и поверила. А эти-то… и не такое, наверное, видели…

– Да ничего они не видели, – сказала я как можно увереннее. – Но чем они будут думать всякую ерунду про нас, пусть сами всё посмотрят, успокоятся и… уедут уже в свой Милан.

– В Рим, – поправила меня подруга. – Они из Рима.

– Какая разница, – отмахнулась я.

Но разница, конечно, была. Не успела Полиночка попасть в это условное средневековье, как уже ею заинтересовался не только Милан, но и Рим. А что я сделала-то? Просто варила себе варенье…

И хотя я говорила Ветрувии «мы», «нас», было ясно, что доминиканцев интересуют вовсе не семья Фиоре. Их интересую я. И моя усадьба, конечно же.

На вилле «Мармэллата» прибавилось проживающих.

Разумеется, я сразу рассказала своей усадьбе, кто эти люди и зачем они сюда пришли. Попросила и дом, и сад вести себя поспокойнее, ничем себя не выдавать, но в то же время присматривать, чтобы не было сюрпризов от синьоров монахов.

Разместили мы их в сарае, почти с удобствами, и я постаралась, чтобы монахи остались довольны и едой, и ночлегом. Договорилась с ними об оплате раз в неделю, в субботу, перед воскресеньем. Они даже поторговались немного – так, ради приличия. Выторговали лишние три сольдо. Просто артисты драмтеатра, не иначе.

Пинуччо был рад новым работникам и сразу позвал их выпить в воскресенье, Миммо и