Мертвый принц - Лизетт Маршалл
Проклятый всеми адскими безднами убийца из Дома Аверре.
Если бы Ларк знал, что наш побег обернётся вот этим…
Милостивые бездны ада, возможно, лучше, что он не знал — потому что он бы изводил себя тревогой за мою безопасность, если бы хоть на мгновение заподозрил, что вскоре мне придётся делить седло и свои тайны с проклятым огнерождённым, и из туманных глубин Нифльхейма он даже не смог бы помочь мне держаться от него подальше. Уже сейчас я могла представить вспышку негодования в его голубых глазах. Ярость, обращённую на моего похитителя, боль за меня…
Если он вернётся — когда он вернётся — мне, пожалуй, стоит избавить его от этой головной боли и просто притвориться, что ничего этого никогда не было.
Просто кошмар. Лихорадочный сон.
Я закрыла глаза, дыхание сбилось, и всё-таки откинулась назад.
Некромант не пошевелился, когда мой вес осел на его груди, и когда с моих губ сорвался тихий, непроизвольный стон облегчения. Его руки не ослабли по обе стороны от меня. Его тело было сплошь тугие мышцы, напряжённые бёдра прижимались к моим, дыхание было горячим на макушке моей головы — руки уверенно направляли его мчащуюся лошадь через мир, который был не более чем качающимися ветвями и редкими проблесками лунного света в темноте.
Крики и рёв позади нас стихли. Но он всё равно не замедлил хода, мчась сквозь лес на безумной скорости; копыта лошади колотили землю под нами, словно безумное сердцебиение.
На юг. Всё дальше и дальше от земель Аверре.
Прижавшись к его груди, я пыталась во всём этом разобраться.
Если он погиб от рук собственной семьи… что ж, это было не невозможно. Говорили, что двор Аверре ещё более коварен, ещё более лишён чести, чем Эстиэн — между этими закулисными интриганами не водилось никакой семейной любви. Но если он всего лишь опальный маг, пытающийся не попасться властям, он ведь не должен вламываться в тюрьмы, верно? И уж точно он не должен поджигать эти тюрьмы, чтобы спасти приговорённых рунических ведьм, которым вот-вот предстояло умереть.
Так поступает человек, у которого есть план… и если этот план хоть каким-то образом означает, что я буду противостоять самому Варраулису Аверре, Трижды-Мёртвому Королю, то я не думаю, что хочу быть его частью. Если ты сопротивляешься, они делают тебе ещё больнее — а Варраулис уже причинил мне более чем достаточно боли.
Вот только Ларк всё ещё мёртв.
Вот только у меня на самом деле не было особого выбора.
С моих губ сорвался пронзительный смех — а может быть, это был всхлип отчаяния. Если бы я знала, как будет выглядеть свобода, если бы знала цену, которую заплачу за то, чтобы дышать воздухом без серы вдали от горы Эстиэн…
— Плохое время для истерики, Трага, — сообщил мне некромант; его голос был мягким у самого моего уха, его дыхание тёплым на моей щеке сбоку. Его руки были клеткой вокруг меня. — Мы почти на месте.
Мои мысли споткнулись.
На месте.
Значит, у него всё-таки было место назначения? Что-то более конкретное, чем «как можно дальше от Свейнс-Крик»?
Я поспешно выпрямилась в седле, восстанавливая равновесие, щурясь, пытаясь найти хоть какие-то подсказки в тёмном мире вокруг. Мы ехали на юг примерно минут двадцать, луна всё это время служила нам неизменным серебристым маяком впереди. Но за последние несколько минут мы, должно быть, слегка свернули к востоку, и этот факт, вместе с наблюдением, что мы всё ещё не выехали из леса, означал…
— Серебряный Рог, — выдохнула я вслух, как раз в тот момент, когда лес отступил и перед нами открылась изогнутая, узкая долина.
— Неплохо. — Руки некроманта слегка ослабли, когда он наконец позволил своей лошади сбавить ход. Его высокое тело легко двигалось вместе с животным на рыси — ритмичное, плавное поднятие и опускание у моей спины и бёдер. По сравнению с этим я чувствовала себя мешком муки, который впервые в жизни бросили в седло на урок верховой езды. — Значит, ты знаешь эту местность.
Я сглотнула.
— Как я и сказала.
— Ты была в отчаянии. — Он произнёс эти слова с ледяным безразличием. — Средний пьяница был бы надёжнее. Мне стоит беспокоиться, что кто-нибудь в этом месте тебя знает?
— Я была здесь всего один раз, много лет назад.
С Ларком. Яркость воспоминания была жгучей болью.
— Я бы удивилась, если бы кто-нибудь меня запомнил.
Ларка, конечно, запомнили бы. Все всегда запоминали Ларка, потому что он был из тех людей, кто притягивал внимание так же, как магнит притягивает железо, с такой лёгкостью, с таким естественным блеском, что временами я задавалась вопросом, осознаёт ли он это вообще. Рядом с ним я была блаженно бесцветной. Безопасно скрытой в тени. Никому не приходило в голову задавать вопросы о девушке, которую они едва замечали.
Но Ларк заметил меня — Ларк сел рядом со мной холодным утром дня Сурда и рассмеялся над моими жалкими попытками шуток — и это чувство было опьяняющим сильнее, чем удар самого крепкого медового мёда.
— Превосходно, — пробормотал некромант у самой моей макушки. — Тогда рискнём.
У меня начинало складываться ощущение, что этот человек любит рисковать больше, чем следовало бы.
Мы ехали молча вдоль реки, давшей долине её имя — серебристая дуга между крутыми холмами по обе стороны, не иначе как форма боевого рога, если смотреть с гребней наверху. Грохочущий рёв водопада на дальней стороне становился всё громче. В ночи его почти не было видно — лишь белёсое мерцание там, где, как я знала, был обрыв; а вот маленькая деревня Хорнс-Энд, напротив, всё ещё была освещена в этот нечестивый час, фонари горели у двери единственного трактира.
«Ясень и Вяз». Они приняли нас тогда не слишком радушно, вспомнила я с толчком, ведь мы были одеты в зелёное Эстиэна. Эти люди были верны старым королям Сейдринна. Чистокровный огненный маг у их дверей уже был бы достаточно плох, а уж такой ошеломляюще раздражающий… это звучало как рецепт катастрофы.
— Ты уверен, что это лучшая идея…
— Они ждут меня, — перебил он, замедляясь до шага и уводя лошадь с речной тропы между несколькими длинными домами, из которых
