Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Вот. Все шесть. Все снова мои. Теперь мы могли…

И только тогда я услышала, как неподалёку хлопают двери.

Подожди.

Что сказал некромант мгновение назад?

Кто-то идёт.

Наконец это напряжённое сосредоточение покинуло мои конечности, наконец мой разум снова раскрылся, впуская остальной мир… и только тогда я по-настоящему услышала крики тревоги в коридоре. Лай собак. За окном загорались фонари — их было столько, что даже заклинание Совило на стекле пропускало часть света внутрь — тюрьма, поднятая на ноги, и где-то после полуночи в самый обычный день Трима было не так много вещей, способных вызвать такой переполох.

О, чёрт.

Я снова это сделала?

Ты и твои навязчивые идеи…

На другом конце кладовой некромант стоял и смотрел на меня — так, как смотрят на малыша, который изо всех сил пытается броситься в бурлящий бассейн с кислотой.

— Верно.

Мой голос внезапно стал прерывистым. Крики были близко. Очень близко. Мне показалось, или кто-то действительно орал что-то о колдовстве?

— Верно. Прости. Это, наверное, было не…

— Нужно ли мне уточнять, что мы в беде? — перебил он, почти не шевеля губами.

— Нет. Нет, это понятно. Прости.

Этого казалось катастрофически мало.

— То есть, я правда… О, чёрт, я не хотела…

Его глаза сузились ещё сильнее.

— Перестань извиняться. Ты получила свой нож, отличная новость. Теперь иди держи дверь. Я расчищу путь наружу.

— Что? — тупо сказала я.

— Держи. Дверь.

Каждое слово было колючим приказом.

— Кажется, я припоминаю, ты говорила, что не собираешься быть мёртвым грузом?

Он сошёл с ума.

Я была хуже мёртвого груза. Я тянула его ко дну, я почти что бросила его прямо в пасть чудовищу — и какой идиот просто отмахнулся бы от этого, не убедившись, что я полностью понимаю, в какую беду нас втянула? Откуда ему знать, что я не сделаю этого снова? Если бы в его теле была хоть одна кость здравого смысла, он бы взял всё на себя и исправил этот беспорядок за нас обоих… и всё же он, похоже, ни на йоту не был склонен пожалеть меня. Держи дверь.

Значит, всё-таки бросает меня волкам.

— Но… — мой голос надломился. — Я не могу…

— Что значит, не можешь?

Он резко пришёл в движение, схватил молоток со стола и направился к затемнённому окну.

— Ты рунная ведьма. На тебе ножей достаточно, чтобы вооружить приют. Иди держи чёртову дверь.

Я всё испорчу.

Я убью нас обоих.

— Но…

Он повернулся ко мне; его губа чуть презрительно изогнулась.

— Это не было предложением, Трага.

Затем его рука поднялась — и он разбил молотком окно прежде, чем я успела возразить в третий раз.

В маленькую тёмную комнату хлынул какофонический поток криков — вот они! и окружить комнату! — и затем, страшное, неизбежное и громче всего:

— Одна из них ведьма!

Снаружи у двери шаги сорвались в бег. Слишком много шагов. Слишком много голосов. А я была всего лишь я — обученная ведьма и временами серийная убийца, но всё равно всего лишь я…

Позади меня разлетелось ещё стекло.

Свет пламени хлынул внутрь, заливая комнату морем золота и оранжевого.

Дыши, Трага, — шептал Кьелл много лет назад, когда нёс меня через ежевичные заросли и освещённый огнём лес, прочь от горящего дома, в котором моей матери предстояло умереть. — Дыхание — первый шаг к бою, девочка.

Я втянула в лёгкие глубокий глоток воздуха, пахнущего дымом.

Дверь распахнулась — и мои пальцы уже двигались.

Наудиз и Совило, потому что этим ублюдкам не было нужды видеть меня слишком ясно и знать, куда целиться.

Снова Наудиз, на этот раз вместе с Эваз: нехватка и скорость — и меч, занесённый надо мной, замедлился, словно двигался через невидимую грязь.

Альгиз, защита — на моей тунике, пропитанной потом.

Как раз вовремя.

Метательный нож ударил мне в плечо и с глухим стуком упал на пол, не пролив крови.

Эйваз.

Смерть.

Стражник с мечом споткнулся и рухнул на пол с нечеловеческим стоном.

— Её пальцы! — завыл кто-то. — Отрубите ей пальцы!

Как в конце концов отрубили пальцы Кьеллу — и впервые эта мысль не заставила меня съёжиться. Впервые она заставила меня почувствовать, будто я дышу тем же огнём, что ревел за моей спиной.

Один шаг назад. Ещё один знак Эйваз. Ещё одно тело падает.

Потом сразу трое ворвались в комнату, и у меня едва хватило времени на ещё одно замедляющее заклятие, пока их кулаки и мечи летели ко мне.

Моя правая рука нашла рукоять Эйваз. Левая сомкнулась вокруг Исы — на случай, если с этой стороны к нам тоже явятся огнерождённые маги.

— Не дайте ей…

Я пригнулась, рванулась вперёд, под вытянутую руку. Эйваз вонзился стражнику в бедро, и он обмяк в то же мгновение. Другой меч обрушился вниз, и я едва успела уклониться, отпуская Ису и хватаясь за Уруз. Мой противник снова поднял клинок, я вскинула руку — и меч и нож встретились с визгом стали.

Отчаянная защита — если не считать магии, выкованной в каждой кромке и каждом отблеске моего оружия.

Уруз. Сила.

Меч отскочил, словно ударился о сплошную гранитную стену, и в мгновение замешательства я вогнала Эйваз нападавшему под мышку, прямо в слабое место его доспеха.

Он рухнул без звука.

Ещё четверо врывались в комнату.

Кто-то кричал моё имя у меня за спиной. Я почти проигнорировала это — затем вовремя вспомнила, что сегодня уже делала это слишком много раз; не отводя взгляда от стражников, которые приближались ко мне, я попятилась назад, замедляя их своими рунами.

За окном пламя полыхало белым жаром. Очень, очень дурной знак — но, возможно, нам повезёт. Возможно, тот огнерождённый маг, что был там, окажется не слишком сильным, и того немногого, что может руна Иса против такой жестокости, окажется достаточно.

Чья-то рука обвилась вокруг моей талии сзади.

Я уже развернула Эйваз, чтобы ударить нападавшего, когда увидела ледяные шрамы на его костяшках. Кристаллические трещины сверкали ослепительным золотом в свете огня, и…

И не только его шрамы.

Моя рука ослабла.

Рука некроманта едва заметно светилась. Словно под этой полупрозрачной кожей пульсировали угли — словно искры шипели в его плоти, собираясь в кончиках пальцев. Это не могло быть отражением пожара снаружи. Я знала, что не могло — и всё же несколько оцепенелых мгновений смотрела на эту тлеющую руку, мгновение, которое могло стоить мне жизни. Потому что если это не отражение огня…

Его