Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Прекрасный, как скульптура, яростный, как огонь, живой, как бурлящая река, Дан был роковой стихией, от созидательных и разрушительных проявлений которой оторваться не хватало ни сил, ни желания. Крохотные капельки пота на груди и шее, четкий рельеф мышц, напряженные соски, наверняка желающие получить от меня по поцелую, глухие рыки и стоны, пробирающиеся под кожу, и эта, заставляющая полюбить его еще больше, особая уверенность в движениях и взгляде, лучше всяких слов утверждающая, кто он такой. Властный, несгибаемый, неукротимый, величайший, первосортный хищник, по какой-то причине желающий всю меня по-настоящему, а не съесть и отправиться на следующую охоту.

Я выкрикивала его имя, и, всё сжигающее пламя Подземья, это нравилось нам обоим. Он брал меня снова и снова, пока белые вспышки перед глазами не сменились пеленой слез от удовольствия, и я не показалась самой себе чем-то эфемерным, покинувшим границы плоти и рассудка.

Много позже Дан облачился в черный бархатный халат, и, пользуясь тем, что он стоит ко мне спиной, я подцепила с пола его белую рубашку и накинула на себя. Застегнув всего одну пуговицу на груди, я одернула подол, оказавшийся мне чуть выше колена, и закатала рукава, встречаясь с вспыхнувшим огнем взглядом повелителя.

— Мне идет? — улыбнулась я.

— Как ничто до этого, моя радость, — хрипло ответил Дан.

— Пока что все мои тайные желания тебя радуют, — довольно протянула я, усаживаясь на подушки у камина.

— Ах, еще одно, — мурлыкнул Дьявол, опускаясь рядом, и стол изогнулся на своей массивной ножке, подчиняясь его воле, пока падший устраивал голову у меня на коленях. — Ты не перестаешь меня радовать, моя Хату, — подняв руку, он ласково погладил костяшками мою щеку.

— А ты меня, — призналась я, одной рукой зарываясь в его волосы, а второй поднося кусочек золотистого сыра с пряностями. — Спасибо, что позволил мне самой выбрать свиту, я очень это ценю, мой господин.

— Я догадывался, кого ты выберешь, их характеры и возможности подходят для твоего окружения, — Каратель поцеловал мое запястье, получив еще один кусочек сыра, на этот раз с орехами. — И как показал этот вечер, они способны скрасить для тебя мое отсутствие.

— Говоря об отсутствии… — осторожно начала я, накручивая его прядь на палец. — Ты собираешься остаться в Садах времен, или тебе скоро потребуется уйти в другую резиденцию?

— Что за грустный взгляд, — цокнул языком Дан, потянув меня за края собственной рубашки. — Как ты думаешь, почему с твоего восемнадцатилетия я бывал здесь преступно редко?

Я нахмурилась:

— Потому что у Владыки Тьмы и Огня не проходит и службы без сотни вопросов, требующих его немедленного решения, а знать, демоны и грешные души не устают создавать проблемы?

Дан тихо засмеялся, и я склонилась вплотную к его лицу, почти касаясь дьявольских губ.

— Так было и будет до конца времен, но последние три года я даже испытывал за это благодарность, вся рутина и суета среди подданных позволяла мне отвлечься от собственных желаний, — он коротко поцеловал меня. — В тот день, подарив тебе даркут, я еле сдержался, моя радость, и он был тому свидетелем, — Дан покосился на мурлычущий над дровами огонь в камине. — Я не привык сдерживаться и, тем более, за все свое правление, не привык воздерживаться, мне, даже не помню за сколько столетий, впервые потребовалась медитация среди льдов, чтобы остудить пыл и страсть, неизменно возникающие в твоем присутствии, от всех твоих взглядов и внимания ко мне. Тысячи привлекательных достойных падших и смертных не могли дать мне подобного чувства и меркли в моих глазах все сильнее, пока ты расцветала и превращалась в женщину, которую я желал. — Он бережно обхватил руками мое лицо, стирая вызванные его признанием слезы. — Я появлялся так редко и не задерживался после наших занятий, потому что лишь сила воли и понимание последствий останавливали меня от того, чтобы сделать тебя своей до дебюта, моя радость.

— Вопрос наиболее выгодного времени, — прошептала я то, что днем сказала мне Тунрида, начиная понимать, что имела в виду первопадшая. — Если бы я стала твоей Фавориткой до дебюта, не представленная знати… — я оборвалась, собирая все больше выводов в пользу мудрости Карателя.

Меня бы растерзали. Была большая разница между тем, чтобы вступить в общество победительницей «Триады Терний», представившись хозяйкой Садов времен, и тем, чтобы робко шагать в тени крыла Карателя всего лишь дебютанткой, но уже будучи его Фавориткой. Не говоря уже о моем и так настораживающем внешнем сходстве с Акшасар. Да, подобный поворот и впрямь можно было бы принять за катастрофу. Те, кто входит в высшие круги Подземья в позиции защищаемого, всегда становятся мишенью: или из спортивного интереса знати, или из желания уязвить покровителя.

— Это стало бы твоей слабостью. Я хотел, чтобы, прежде всего, в тебе увидели силу и мою поддержку, а не потребность в защите от каждого косого взгляда.

— Прости, что обижалась на твое отсутствие, я понимала эту логику, но только с собственной позиции, — признала я.

— О чем ты? — спросил Дан.

— Я… — отклонившись назад, я оперлась локтем о сидение кресла и закрыла лицо рукой, чувствуя стыд и смущение в равной мере. — Я думала, что смогу стать твоей, только если…

— Если? — мягко подтолкнул повелитель.

— Докажу, что достойна этого победой на «Триаде» и блестящим дебютом! — выпалила я, жмурясь под ладонью.

Дан расхохотался, и огонь в камине вторил ему, хрустя древесиной.

— Глупышка, ты и правда думала, будто должна что-то мне доказывать? — Дьявол сгреб меня в охапку, прижимая к себе и перехватывая руку, закрывающую лицо. — Посмотри на меня, Хату. Я не могу сказать, что планировал это, когда забрал тебя в свое царство. И могу с уверенностью заявлять, что всегда воспринимал и относился к тебе согласно твоему возрасту, отвечая твоим потребностям и собственному желанию твоего общества. Должно быть, тебе трудно это понять, я многого сам не осознавал до той поры, пока ты мне этого не показывала.

— Что показывала? — я и правда не совсем, вернее, совсем не понимала, о чем он.

— Никто никогда не относился ко мне так, как ты, моя радость, — улыбнулся Дан, и из его глаз на меня взглянула пропитанная печалью вечность. — Ты всегда счастлива меня видеть, довольствуясь всего лишь моим присутствием без каких-либо ожиданий, планов и выгодных расчетов. Во всех царствах живые и мертвые считают мгновения до