В поисках королевы - Адриана Белоусова

Кордия без сил опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Она не знала, где ей взять силы, чтобы бороться дальше. Все, о чем она могла думать, чтобы ее дочь оказалась в безопасности.

* * *

Люси не смогла сказать, кто напал на ее. К ней подкрались сзади и ударили ножом в грудь. Йены поблизости перед нападением она тоже не видела. Кордия слушала и видела, как все ее надежды тут же превращаются в пыль. Стражи обыскали весь дворец и его округу, но это не дало никаких результатов. Рени нигде не было. Магический поиск тоже ничего не дал: девочку словно стерли из этого мира. Слепок реальности, который сделал Мариан, лишь подтвердил предположение Кордии: Рени забрала Йена. Но при этом ударить ножом Люси она не могла: ей не позволял это сделать рост.

– Это все сделал Север, – с ненавистью проговорила Кордия, глядя в окно. С момента исчезновения дочери прошло три дня, и она по-прежнему ничего о ней не знала. Она металась по дворцу, пыталась придумать новый вариант поисков, и после двух обмороков подряд Бальтазар увез ее к себе в замок, запретив предпринимать что-либо до утра. Она пробовала увернуться от него, но он был полон решимости, а она слаба, чтобы противостоять по-настоящему. – Хочет быть абсолютно уверен в том, что я от него не сбегу, и стану его женой.

– Пока нет никаких доказательств, – обнимая ее за плечи, сказал Бальтазар. – Тебе надо отдохнуть. Мариан сказал мне о твоем положении.

– Сейчас это не имеет никакого значения, – вздохнула Кордия. – Если Север победит, все будет кончено.

– Ты хочешь убить себя? – спросил Бальтазар и мягко развернул Кордию к себе. Она посмотрела ему в глаза и предпочла промолчать. – Кордия…

– Рим Кастелло уже уехал? – спросила королева. Ей не хотелось говорить о своем состоянии.

– Да, еще пару дней назад. Странный тип, мне он не понравился. А ты что о нем думаешь?

– Толковый молодой человек, – пожав плечами, сказала Кордия. – Дору с ним повезло.

Тихий плач, похожий на жалобное мяуканье, заставил Кордию напрячься. Она вопросительно посмотрела на Бальтазара, и тот нахмурился.

– Моя дочь у тебя? – с ужасом прошептала королева, готовая убить предателя. Она вырвалась из его рук и бросилась к двери.

– Кордия, стой! – бросаясь за ней, крикнул Бальтазар.

Она бегом взлетела на второй этаж и метнулась в коридор. Плач стал ближе. Бальтазар нагнал ее и, схватив за плечи, развернул к себе.

– Пусти! – крикнула Кордия. От отчаянья у нее заболело в груди. Она жалела, что у нее при себе нет никакого оружия. – Лгун! Обманщик! Когда ты успел сговориться с Севером? Что он тебе пообещал?

– Успокойся! – встряхнув ее, сурово проговорил Бальтазар. – Я понимаю, что ты нервничаешь, но, пожалуйста, услышь меня!

– Отведи меня к дочери!

– Там, в комнате, действительно плачет ребенок, – терпеливо проговорил Бальтазар. – Но это не твоя дочь, не Рени. Это мой сын.

– Что? – опешила Кордия, с недоверием глядя ему в глаза. Бальтазар тяжело вздохнул. – Какой еще сын?

– Мой, – коротко ответил Бальтазар, и его лицо стало непроницаемым. – Я узнал о нем несколько дней назад. Его мать умерла, и ее сестра попросила меня о нем позаботиться.

– Я тебе не верю. Ты не мог изменять Грете!

– Это было до того, как у нас начались отношения. Я никогда не изменял Грете.

– Все это очень странно, – заключила Кордия. Бальтазар вздохнул и потер ладонями лицо.

– Я не хотел говорить тебе об этом сейчас, учитывая пропажу Рени, – сказал он. – Но я так закрутился, что забыл о том, что они уже переехали ко мне. Иначе бы я не стал тебя сюда звать.

– Они? – нахмурилась Кордия. У нее было стойкое ощущение, что ее водят за нос, и она никак не могла взять в толк, зачем.

– Я нанял ему няньку и воспитательницу, – сказал Бальтазар и двинулся вперед. – У меня нет времени заниматься мальчишкой самому.

– Ты меня удивляешь, – призналась Кордия.

– Знала бы ты, как я сам удивлен, – пробормотал Бальтазар, толкая дверь в одну из комнат. Он вошел первым, Кордия следом.

В комнате было тепло, пахло молоком и чем-то сладким. Возле колыбели, покачивая ее одной рукой, стояла молодая девушка в белом фартуке и такой же косынке, из-под которой озорно выглядывала темная прядь волос.

– Опять плачет? – с досадой спросил Бальтазар.

– Видимо, скучает по теплу матери, – обернувшись, сказал девушка и поспешно сделала реверанс.

Кордия подошла к колыбели с другой стороны и посмотрела на ребенка. Его лицо показалось ей знакомым, словно она уже когда-то его видела, но где не смогла вспомнить. Он с любопытством уставился на нее, даже плакать перестал. Она наклонилась к нему и взяла на руки.

– Он совсем не похож на тебя, – посмотрев на Бальтазара, сказала Кордия.

– Весь в мать, – ответил тот, глядя на нее.

Кордия кивнула и, прижав к себе ребенка, стала укачивать.

– Как его зовут? – спросила она.

– Оскар Берил Славный, – ответил Бальтазар, и Кордия улыбнулась.

– Оскар был бы счастлив, – прошептала она. – Если все утрясется, я хочу, чтобы ты привез его во дворец, пусть растет вместе с моими детьми. Нечего ему тут делать в одиночестве.

– Как скажешь, моя королева, – смиренно отозвал Бальтазар.

* * *

Среди ночи в замок приехал Сабола. Его одежда была запорошена снегом, и в темноте он казался белым пятном.

– Я нашел Йену, – хрипло проговорил он и отвел взгляд.

– Жива? – холодно спросила Кордия.

– Пока дышит. В руке у нее было это, – Сабола протянул королеве кусочек ткани, и она сразу узнала его – от одеяльца Рени. Она схватила его, и смяв пальцами, словно ощутила тепло дочери и запах, исходящий от ее волос. У Кордии не было сомнений – ее девочка жива. И она уничтожит весь мир, только бы снова быть с ней.

* * *

Йена не помнила, как забрала Рени. И как ударила Люси кинжалом, тоже. Точно так же, как не знала, как оказалась в лесу и кому отдала ребенка. Кордия внимательно слушала ее, желая уловить ложь, но неправды в ее словах не было. Она искренне переживала из-за того, что сделала, но Кордия не могла ее простить. Умом понимала, что девочка не виновата, она просто не смогла противостоять магии, кто знает, будь она на ее месте, как бы себя повела, но бессильная ярость мешала ей принять это сердцем.

– На ней есть магическое воздействие? – спросила Кордия Мариана, кружившего возле Йены. Она сильно простудилась: у нее были обморожены руки и часть щеки.