Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга

Её слова были как удары хлыста. И они били точно в больное место. Потому что она, чёрт возьми, была права. ИИЖ проспал. Он, Артём, проспал. Последние месяцы он был поглощён отчётами, плановыми проверками, бесконечными совещаниями о повышении эффективности. А в это время кто-то в городе проводил полевые эксперименты с живыми людьми. И теперь он разгребал последствия. Не как герой, а как уборщик.

— Вы не понимаете, о чём говорите, — скрипящим от сдерживаемой злости голосом произнёс он. — То, что здесь происходит — не шутки. Это опасно. Реально опасно. И если вы действительно хотите помочь, то оставьте нас и займитесь своими репортажами о пробках и ценах на ёлки. А не лезьте туда, где ничего не смыслите.

Вера засмеялась. Сухо, без веселья.

— О, теперь ещё и угрозы. Отлично. Это уже можно в материал пустить. «Сотрудник ИИЖ угрожает журналисту, расследующему дело о магическом маньяке». С фотографией, конечно. У меня телефон с камерой, между прочим. — Она потрясла диктофоном.

Артём почувствовал, как красная пелена застилает глаза. Он сделал шаг вперёд, навис над ней. Она была ниже, но не отступила ни на сантиметр, подняв подбородок. Её зелёные глаза смотрели прямо в его, без страха, с вызовом. И в них он увидел не просто желание сделать сенсацию. Там было что-то ещё — какое-то личное, жгучее неприятие всего, что он олицетворял.

— Попробуйте, — тихо сказала она, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Очень хочу посмотреть, как вы попытаетесь меня заткнуть. Прекрасный финал для статьи. И для вашей карьеры, между прочим.

И в этот момент Алёна вскрикнула. Негромко, но так пронзительно, что оба обернулись, словно ошпаренные.

Девушка стояла, уставившись куда-то в толпу. Её рука дрожащей тростью указывала в сторону. Палец был вытянут, будто она боялась даже произнести имя.

— Он... он здесь, — выдавила она, и в её голосе звучала такая безысходность, что даже Вера на мгновение смолкла. — Снова.

Артём и Вера посмотрели туда, куда указывала Алёна.

В двадцати метрах от них, у края катка, стоял молодой парень. Лет двадцати пяти. Обычный, ничем не примечательный: джинсы, тёмная куртка, простая шапка. Он стоял неподвижно, лицом к ним. И смотрел. Прямо на Алёну.

Не так, как смотрят на знакомого. Не так, как смотрят с интересом. Даже не как преследователь. Он смотрел с пугающей, абсолютной фиксацией. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было выражения. Ни любопытства, ни ненависти, ни любви. Пустота. Но при этом — интенсивность. Как будто всё его существо, вся воля, вся энергия были сведены к одному действию: смотреть. Его поза была неестественно прямой, руки висели вдоль тела, пальцы слегка подрагивали. Снежинки садились ему на ресницы, на щёки, таяли — а он не двигался. Люди обтекали его, как поток воду неподвижный камень, даже не замечая. Но Алёна замечала. И, кажется, чувствовала этот взгляд на физическом уровне — она съёжилась, подняла руки, как бы защищаясь, и тихо застонала.

— Видите? — шёпотом сказала она, и слёзы побежали по её щекам. — Видите? Он всегда так. Смотрит. Даже когда я закрываю шторы. Я чувствую его взгляд сквозь стены.

Артём мгновенно переключился в рабочий режим. Личная неприязнь к журналистке отступила на второй план. Перед ним был живой пример контрафакта. И, возможно, ключ. Он поднял планшет, запустил углублённое сканирование. Экран запестрел данными, графики прыгали.

Энергетический профиль парня был... искажён до неузнаваемости. Не разорван, как у того мальчика с двойником из вчерашнего инцидента. Скорее, перекошен, сжат в один узкий, гипертрофированный луч. Вся его эмоциональная матрица — обычный набор радостей, обид, воспоминаний, планов — была зажата, скомкана, отодвинута на периферию. В центре оставалось только одно: тот самый «луч внимания», направленный на Алёну. Он функционировал на автомате — дышал, моргал изредка, но центр его существа был захвачен чужим, неоформленным желанием. Как вирус, который переписал ядро системы, оставив оболочку.

— Господи, — прошептала Вера. Она тоже смотрела на парня, и её насмешливое выражение лица исчезло, сменившись... не страхом. Отвращением. И острым, почти болезненным любопытством. — Что с ним? Он что, под кайфом?

— Последствие, — коротко сказал Артём, не отрывая глаз от экрана. — Побочный эффект неотформатированного, буквально исполненного желания. Его сознание захвачено чужим намерением. Он сейчас — не человек, а инструмент. Живой указатель на объект желания.

— И что, он всегда будет таким? — в голосе Веры прозвучала неподдельная тревога. Она забыла про диктофон, про статью. Она смотрела на парня, и её лицо стало почти таким же бледным, как у Алёны.

— Нет. Если устранить причину и разорвать связь. Но делать это нужно осторожно. Такие «зомбированные» иногда реагируют на попытки вмешательства очень резко. Агрессия, самоповреждение, — Артём уже думал, как подойти к парню, чтобы не спровоцировать всплеск. Нужно было действовать по протоколу 7-Г, но для этого требовалась относительно спокойная обстановка и отсутствие посторонних. Он бросил взгляд на Веру. Особенно таких посторонних.

Но Вера опередила его. Она сделала несколько шагов в сторону парня. Не быстро. Осторожно, но решительно.

— Эй! — крикнула она, стараясь перекрыть шум толпы. — Ты! Молодой человек! Ты меня слышишь?

Парень не отреагировал. Его взгляд оставался прикованным к Алёне, будто между ними была натянута невидимая нить.

Вера подошла ближе, помахала рукой у него перед лицом. Никакой реакции. Зрачки не сузились, веки не дрогнули. Она осторожно дотронулась до его плеча.

— Эй, ты в порядке? Тебе помочь?

В этот момент парень медленно, очень медленно, будто ржавая марионетка, повернул голову. Механически, по дуге. Его глаза перевелись с Алёны на Веру. В них по-прежнему не было ничего человеческого. Только та же пустота, направленная теперь на неё. Но эта пустота вдруг стала давить. Вера отпрянула. Не от страха. От того, что почувствовала. Это сложно было описать словами. Как будто на неё направили луч не света, а... отсутствия. Давления, которое высасывало воздух из лёгких и оставляло после себя тяжёлую, липкую тошноту. На её плече комок ткани — Морфий — зашевелился, стал холодным и тяжёлым, как кусок льда.

— Отойдите, — резко сказал Артём, подходя с другой стороны. Он уже достал стабилизатор — маленький чёрный цилиндр с антенной. — Он может быть опасен. Вы не чувствуете эманации?

— Опасен? Он как столб, — фыркнула Вера, но отступила ещё на шаг, потирая плечо. — Но что-то... да, неприятное.

— Это эмпатический обратный резонанс, — Артём навёл прибор на парня. Цилиндр зажурчал, на его конце загорелся зелёный огонёк. На экране планшета появилась схема энергетических связей парня. Они