Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Оставьте меня, — велела я, мазнув взглядом по всем троим. — Я позову вас, когда потребуется.

Уловив короткую возню, в которой Флавит явно не дал Циссии сказать еще что-то, я держала осанку и смотрела на пламя до тех пор, пока не перестала ощущать их присутствие в особняке. Пока огонь не задвоился перед глазами. Пока не превратился в лишенное всякой четкости и границ мерцающее пятно.

Горло и грудь сдавило. Сжав подлокотники до боли, я стиснула зубы. Библиотека — не самое уединенное место. В любой комнате резиденции кто-то может заметить мое состояние и начать задавать вопросы. В покоях огонь Карателя. Кто-то всегда наблюдает. Кто-то всегда слышит. Кто-то всегда выжидает момент для удара.

Сморгнув выступившие слезы, я отправила огненное послание Варейн, приглашая бывшую наставницу на чай завтра в полдень. Ответ с согласием пришел до того, как я успела добраться до покоев, вспомнив отличное место, где мне не помешают.

— Сторожи, — сдавленно велела я Фатуму, оставляя пса у двери в комнату для медитаций.

Выбрав заснеженное горное плато, я упала на колени и закричала, зажав рот ладонями. Никогда прежде я не чувствовала себя такой раздавленной и обреченной. Безвыходная ситуация. Кровавый пат. Ни одного решения.

Подземье не примет меня, что бы я ни сделала. Ни безоговорочная победа в «Триаде», ни уверенный дебют, ни положение Фаворитки — ни одно мое усилие, ни одно искреннее чувство не имели значения.

Их не успокоила даже моя смертность. Я же все равно однажды умру, пусть Дан и продлит мою жизнь и молодость, если пожелает, — смерть меня настигнет, потому что даже Карателю не дано изменить правила, установленные его Отцом. И высокородные падшие не способны проявить терпения и подарить своему повелителю радость длиной всего лишь в одну человеческую жизнь.

У меня не было ничего, что могло бы поддержать трон Карателя. Ни родственных связей, ни особых умений, ни магической мощи Акшасар, связываться с которой боялись до тех пор, пока не стало слишком поздно. И мой внешний облик напоминает сильнейшим из них о том самом «поздно», о том, что бывает, когда смертная получает привилегии, власть и поддержку повелителя. Не от этого ли сходства они не желают позволить прожить то время, что мне отведено?

Отведено ли? Я даже не должна была родиться. Знать не волновало, как сильно я люблю Дана. Любовь и преданность — не самые прочные нити для полотна власти. Гораздо надежнее страх, подлость, зависть и месть.

Если я расскажу Дану о заговоре, и он узнает имена его участников… Умрут не только они, но и все, с кем они связаны, как показала расправа над Домом Кошмара. Каратель будет вынужден действовать одинаково, иначе это станет поблажкой, а в приговоре Владыки Тьмы и Огня их не бывает. Подземье затопит кровью, ведь против меня, как преподнес Сурадис, большая часть высокородных, а это от десяти до двенадцати Домов.

Опустив кулаки в снег, я окунулась в него головой, сотрясаясь от рвущихся наружу рыданий. Дан отвергнет любые мольбы и лишит всех причин для радости тех, кто пытается отнять его собственную. Он уничтожит каждого и каждую. Знать думает, что далеко он не зайдет, но они ничего не знают о его истинном отношении ко мне, не понимают, что компромисс невозможен, и их попытки диктовать условия приведут к опустошению Подземья.

Это была страшная ночь. Охваченная ужасом, я металась между криком водопада, плачем дождя, трескучими угрозами огня и воем зимних ветров, думая, думая, думая. Я перебрала тысячу возможностей, сплела сотни вероятностей, пока все не свелось к единственному, самому благоприятному для Подземья и, вместе с тем, уничтожительному для меня исходу.

Роэза была совершенно права. Тогда, почти девять лет назад я могла просто смотреть, как бунтовщики истязают верных Дану демонов и слуг резиденции, не беспокоясь, что мне причинят вред. Но я не могла. Ныне, будучи Фавориткой Карателя, я могла вызвать его в Сады времен немедленно, указать пальцем на всех, кто желает мне смерти, и смотреть, как летят их головы и горят Дома. Но я снова не могла.

В случае с Роэзой я чувствовала ответственность за всех и привязанность ко многим, кто служил и работал в Садах времен. Угроза душе Ксены не оставила мне иного выбора, как отказаться от защиты и вступить в бой. Сейчас…

Я не могла допустить истребления стольких сильных фигур и Домов Подземья. Это нарушит баланс, ослабит царство, поставит под угрозу все, что прежде делал Каратель. Обесценит все принесенные им жертвы.

Я любила Дана каждой мыслью и каждым вздохом, с силой стихии и бесконечностью звезд. Эта любовь не оставила мне выбора.

Загвоздка в том, что знать окажется уничтожена независимо от того, выживу я или умру. Дан сотрет их из Созидания в любом случае: как моих убийц, или как предателей, смевших бросить ему вызов своими посягательствами. Только одно решение исключало оба варианта, и его тяжесть парализовала сильнее любого яда и магической воли.

Я должна была покинуть Подземье до начала всего. До первого вызова. До раскрытия заговора. Если меня не будет в этой формуле, она не сработает. Не будет причины конфликта и недовольных, некого наказывать, потому что никто ничего не сделал. Подземье устоит, Каратель никого не истребит, а знать вернется к своим обычным междоусобицам.

Я вернулась в покои незадолго до рассвета. Уставшая от крика, вымотанная страхом и слезами, сокрушенная собственным бессилием и отчаяньем, я завернулась в халат Дана и упала в кровать. Пряча лицо в его подушку, чувствуя сандал поверх ни с чем несравнимого аромата любимого, я крепко зажмурилась, мечтая только об одном — проснуться.

Но это не было кошмаром. Пробуждения не последовало. Слушая дыхание Фатума и потрескивающий в камине огонь Карателя, я продолжала раскалывать свою душу составлением плана, успешное выполнение которого значило для меня нечто гораздо худшее, чем все небесные кары и пытки Подземья вместе взятые. Больше никогда не увидеть моего прекрасного господина.

Глава 38

Я никогда тебя не забуду, до самой смерти не забуду.

А жить я буду долго, очень долго, это будет мне наказанием.

Колин Маккалоу, «Поющие в терновнике»

Следующие несколько дней напоминали блуждание по лабиринту проклятых стен на третьем испытании «Триады терний». Я притворялась, что вижу, слышу, понимаю и чего-то хочу в разговорах со слугами и стражей, но каждый раз стремилась остаться в одиночестве своих прежних покоев, теперь принявших вид моей личной мастерской. Время утекало, я должна была