Зов Ада - Брит К. С.

Но его хмурый взгляд смягчается. Принц Дон поворачивается ко мне с улыбкой, а я смотрю на него в полном недоумении. Он принял эту ложь за чистую монету.

— Спасибо, что помогли моей племяннице. Это проявление героизма, которое я не скоро забуду. — он лезет во внутренний карман пальто, достаёт блокнот и ручку, что-то быстро пишет, затем отрывает чек и протягивает его мне. — За вашу помощь.

Скорее за моё молчание. Типичное поведение Эпсилонов — затыкать правду деньгами и улыбками.

— Мне не нужны ваши деньги. — я заглядываю ему за плечо. — Ли? — Мне нужна её помощь с Никс.

Дон напрягается из-за того, как фамильярно я произношу её имя, но Ли склоняет голову.

— Прости, Уайлдер.

— Но—

Принц уводит её.

— Спасибо за всё, что вы сделали, но мы уходим.

Я остаюсь стоять, сверля взглядами их спины.

На секунду мне показалось, что она другая.

Глава 8

УАЙЛДЕР

Мои шаги глухо отдаются на потертом ковре, пока я в одиночестве подхожу к кабинету Марлоу.

Ли ушла. Я понимаю почему — ее дядя пугает до чертиков. Но без ее показаний о Никс у меня остается лишь половина истории, лишенная всяких подробностей. Никс были на Фестивале Урожая ради Ли.

Я стучу в дверь. По коридору плывет шепот — достаточно громкий, чтобы я понял: мне положено это слышать.

— Это он, сын Морана, — говорит одна из Клинков.

— Симпатичный, — вторит вторая.

— Он родственник убийцы.

Мои мышцы напрягаются. Сплетни не прекращаются. Надеюсь, когда я стану Домной, люди перестанут пялиться на меня в ожидании, что я пойду по его стопам. Убийцами не рождаются, ими становятся.

— Войдите, — доносится голос Марлоу из-за стекла. Я захожу в тесное пространство, где едва хватает места для стола, не говоря уже о двух стульях напротив него. Перед Марлоу сидит Сотер, на его перепачканном сажей лице играет ухмылка.

— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю я его. Разговор, который я планировал с Марлоу, не может состояться при Сотере.

— Болтаю с командиром, — небрежно отвечает он. — А что? Запрещено? Марлоу вздыхает.

— Перестань провоцировать, Сотер. Уайлдер, закрой дверь и сядь.

Я неохотно опускаюсь на стул справа от Сотера. От него волнами исходит запах дыма. Должно быть, пришел прямиком с фестиваля. Изольда тоже там? Когда я видел ее в последний раз, она была изрядно пьяна. Внутри всё сжимается. Надеюсь, с ней ничего не случилось. Она — единственное, что заботит нас обоих.

— Изольда тоже здесь? — спрашиваю я. Сотер вздрагивает.

— Какого черта? Она здесь при чем?

— Не знаю. Я вообще не вдупляю, что за хрень происходит.

— С Изольдой всё в порядке, — прерывает нас Марлоу, и мое дыхание выравнивается. — Она дома, просыпает свое будущее похмелье. Мы здесь, потому что я хочу знать, что случилось на фестивале.

Ее взгляд такой же огненный, как и волосы. Я знаю ее всю жизнь и вижу: у меня проблемы.

Она не могла знать, что я охотился на Палласа. Джексон был единственным, кто в курсе, а он бы не раскололся. Я мимоходом вытираю влажные ладони о темные джинсы.

— Раз Сотер здесь, разве вы уже не знаете?

Марлоу выпрямляется.

— Уайлдер, Сотер утверждает, будто ты знал, что Никс нападет на Фестиваль Урожая. Я выслушала его версию, теперь хочу услышать твою. — она тянется к чашке с дымящимся кофе. — Можешь начинать.

Я оторопел. Они это серьезно?

— Это бред…

— Не лги, — вставляет Сотер. — Ты советовал нам не ходить на фестиваль, будто знал, что там что-то случится.

Качая головой, я отвечаю:

— Совет отменил праздник. Я знал, что если вас поймают, добром это не кончится. Вот и всё.

— Да неужели? Тогда объясни, почему ты исчез на несколько часов после рейда и снова объявился на фестивале как раз перед взрывом?

— Ты рассуждаешь как теоретик заговора. — я усмехаюсь. — Зачем бы я поперся на фестиваль, если бы знал, что его взорвут?

Я адресую этот вопрос Марлоу, и она лишь пожимает плечами.

Сотер фыркает:

— Чтобы спасти своего дружка Джексона.

— Ты невыносим, — бросаю я ему и смотрю на Марлоу. — Вы же не верите ему всерьез.

Марлоу сохраняет беспристрастное выражение лица:

— Ты исчез после рейда. Куда ты ходил?

Я не уверен, как отвечать. Она знает, что я встречаюсь с Зевом. Она сама это одобрила. Марлоу хочет, чтобы я стал Домной. Она одобрила мой перевод из Авроры в Бореалис, чтобы помочь мне получить это место. И всё же я не могу упомянуть Зева, не подставив нас обоих за работу с вампиром за спиной Совета. Совет не в курсе, а Сотер не задумываясь настучит.

— Я был по делам, — отвечаю я. — К тому же, я был не на службе.

— Что еще за дела? — давит Сотер.

— Личные, — цежу я сквозь зубы.

Марлоу кивает, и я немного расслабляюсь.

— И это всё? — гавкает Сотер. — Вы не заставите его рассказать?

— Уайлдер не был при исполнении, когда занимался своими делами, — говорит Марлоу, и верхняя губа Сотера дергается. — Я не могу заставить его что-либо объяснять.

— Но это же бессмыслица! — визжит Сотер. — Он знал, что что-то произойдет. Его не было несколько часов. Он…

— Я понимаю твое беспокойство, Сотер. Но без доказательств…

— Посмотрим, понадобятся ли доказательства Совету, — бросает Сотер. — Он — сын Морана.

Марлоу замирает.

— Что ты имеешь в виду?

Жестокая ухмылка возвращается на лицо Сотера, а мое сердце снова сбивается с ритма.

— Если я изложу свою теорию насчет Уайлдера брату — ну, знаете, советнику Телфору, — не думаю, что он обрадуется, узнав, как быстро вы отмахнулись от моих опасений. Вы пытаетесь его защитить.

Марлоу хмурится:

— Ты обвиняешь меня в фаворитизме?

— Если бы я пришел к вам с той же информацией, но о ком-то другом, — начинает Сотер, — вы бы не раздумывая составили рапорт и подписали отстранение. Но раз это «Золотой мальчик» Данн, вы всё заминаете.

Я вскакиваю. Сотер не может вечно использовать свои связи в Совете, чтобы запугивать Марлоу и добиваться моего отстранения. У него нет доказательств.

— Это просто невероятно. Ты правда хочешь отстранить меня на основании одной лишь интуиции? Неужели я настолько тебе угрожаю?

— Ты мне не угрожаешь, — огрызается Сотер. — Дело в последовательности. Твой отец был связан с «Никс». Логично, что ты тоже. Черт, да я уверен, что вся твоя семейка тайно на них пашет, включая ту твою сестрицу-уродку…

Я оказываюсь рядом с ним в секунду, нависая над его стулом. Мои руки смыкаются на его горле, я яростно смотрю в его выпученные, разного цвета глаза.