Высокие ставки - Хелен Харпер

на её обвинения, я искренне сочувствую ей. — Зубы вампиров не такие, как у людей. Иногда у нас есть клыки, — я открываю рот и позволяю своим собственным удлиниться, — а иногда нет, — я снова убираю их. — Наша зубная эмаль постоянно смещается. Я не могу объяснить биологию, стоящую за этим, но я точно знаю, что у кровохлёба не может быть золотого зуба. Даже если бы это был задний зуб, он продержался бы не более недели или двух, прежде чем выпал бы из-за постоянно сужающихся и расширяющихся дёсен. Это означает, что либо нападавший симулировал свой вампиризм, Коринн, либо вы лжёте.

Она поджимает губы. Молчание затягивается, с каждой секундой становясь всё более неловким. Фоксворти делает шаг вперёд, но я бросаю на него предупреждающий взгляд. Он раздражён, но моргает в знак согласия, засовывая руки в карманы костюма, чтобы выждать, что сделает Коринн. Голоса в дальнем конце коридора стихают, и я болезненно остро осознаю громкое тиканье часов в углу комнаты.

В конце концов, она делает глубокий вдох.

— Я же не сама сделала это с собой.

— Мы это понимаем.

Она указывает на фоторобот в моих руках.

— И он действительно выглядел вот так, — она смотрит вверх остекленевшим взглядом. — Он просто не был вампиром.

— Он был человеком, Коринн?

— Да, — шепчет она.

— Почему вы солгали? Вы должны понимать, что рано или поздно мы бы всё равно узнали. В стране не так много кровохлёбов, чтобы насильник мог скрыться. Полиция не сможет поймать этого подонка, если будет искать не там, где надо.

— Я шлюха.

Я поражена пылкостью её ответа.

— Коринн, я не думаю…

— Я продаю секс и время от времени позволяю голодному кровохлёбу пить из меня. Таких женщин, как я, насилуют постоянно, — она смотрит на Фоксворти. — Вы это знаете.

Он не отвечает. Но, с другой стороны, ему и не нужно.

— Меня восприняли бы всерьёз только в том случае, — с горечью говорит она, — если бы вы подумали, что это сделал кровохлёб. В противном случае я просто ещё одна шлюха, получившая по заслугам. Я знаю, как устроен мир. Здесь не было бы репортёров, кричащих о справедливости, если бы они знали правду, — её забинтованные руки тщетно пытаются стиснуть простыню, которой прикрыто её хрупкое тело. — Рано или поздно это должно было выплыть наружу. Я не тупица, бл*дь. Я просто подумала…

— …что если бы им стало не всё равно, они бы не бросили всё так внезапно.

Она кивает. Я смотрю на неё с сочувствием. Её ложь создаёт вампирам массу проблем в то время, когда мы меньше всего можем себе это позволить, но я понимаю, почему она выбрала этот путь.

— Он собирался убить меня, — говорит Коринн. — Его глаза были такими холодными. Он зло, — она качает головой. — Я не лгу насчёт этого. Этот человек — чистое зло.

***

Фоксворти провожает меня обратно на улицу. Несмотря на его суровый вид, я думаю, что он так же потрясён случившимся с Коринн, как и я.

— Как вы узнали? — спрашиваю я его, когда он, наконец, освобождает меня от наручников. — Как вы узнали, что она лжёт?

— Я не знал, — отвечает он, — не был уверен. Но на самом деле есть свидетель того, как она садилась в его машину. Это пожилая дама с толстенными стеклами очков, и она переходила на другую сторону улицы. Она клялась, что Коринн села в машину добровольно.

— Вот почему он думал, что ему так легко сойдёт с рук то, что он её подцепил, — размышляю я, — и почему она заговорила с ним. Она приняла его за клиента.

— Это была небольшая деталь, — соглашается он. — И это не значит, что я не считал его кровохлёбом. Но… — его голос затихает. Он более хороший полицейский, чем я о нём думала. И более хороший человек. — Если бы ваши данные были доступны для нас, мы бы гораздо быстрее исключили вампиров из списка подозреваемых.

— Мы работаем над этим. И я всё ещё могу получить доступ к большинству Семей, если вы захотите перепроверить то, что я вам сказала.

Фоксворти проводит рукой по волосам.

— Если данные не от каждой Семьи, то в этом нет смысла, не так ли? — он прячет наручники в карман. — Было время, когда мы бы никогда не докопались до правды. Она могла бы орать «вампир» с каждой крыши в городе, и вы бы не стали утруждать себя комментариями.

— В наши дни многое изменилось, — говорю я.

Он хмыкает.

— Было бы неплохо, если бы вы пока держали это при себе.

Я напрягаюсь.

— Мы сейчас в затруднительном положении, инспектор. Если люди продолжат думать, что за это ответственен вампир, то враждебное отношение лишь усилится.

— Вы меня неправильно поняли. Я знаю, насколько это может быть опасно, если отношения с Семьями станут ещё более напряжёнными, — он мрачно смотрит на меня. — Я полностью осознаю, какой властью располагают кровохлёбы. Нет, мы опубликуем информацию о том, что преступник — человек, как только я всё улажу с вышестоящими лицами. Это станет известно самое позднее к утру. Я просто хочу сказать, что для Коринн будет лучше, если вы будете молчать об её повседневной работе.

Меня переполняет отвращение.

— Вы действительно верите, что я побежала бы в таблоиды, чтобы рассказать им, что она проститутка?

— Честно говоря, мисс Блэкмен, в наши дни я готов поверить почти во что угодно.

***

Хотя я чувствую, что у нас с доблестным инспектором был приятный момент, он по-прежнему относится ко мне прохладно. Он оставляет меня на больничной парковке, бросив какое-то неопределённое замечание о том, что я смогу забрать свой конфискованный мотоцикл в течение следующих нескольких дней. Полагаю, это лучше, чем его прежняя враждебность, но я бы действительно не отказалась от того, чтобы он подбросил меня до Ковент-Гардена.

Я решаю размять ноги и проверить свои растущие вампирские способности, поэтому перехожу дорогу и, воспользовавшись ближайшей пожарной лестницей, забираюсь на крышу. Оказавшись там, я поворачиваю шею из стороны в сторону и делаю несколько ненужных растяжек, как будто для разминки. Так я чувствую себя более человечной. Затем я отвожу правую ногу назад и сосредотачиваюсь на высоком освещённом здании вдалеке. Я бросаю взгляд на часы, тщательно отмечая время. Если бы я была человеком, мне потребовалось бы не меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до здания по тротуарам внизу, даже если бы я бежала со всех ног. Я думаю, что смогу сократить это время вдвое.

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и бросаюсь бежать. Отталкиваюсь