Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

Мы садимся за один стол. Так принято, никто не спрашивает, хочешь ли ты быть рядом с этими людьми. Просто вереницей, подобно муравьям, добираемся до засаленной столешницы, впитавшей однотипную еду, и принимаемся есть. Точнее, остальные механически двигают ложками между миской и ртом, а я лишь присматриваюсь к тому, что сгустком лежит на дне. По всей видимости это каша, на вид совершенно несъедобная, но то, как спокойно уплетают её другие, говорит об обратном. А, может, у них просто нет выбора?

Не вороти нос, Мейя, помню времена, когда твоя пра-пра-пра-прабабушка ела пипсов.

«Кого?»

Пипсы — маленькие зверьки, похожие на крыс.

Ложка отправляется обратно в жижу, аппетит вовсе испорчен.

Не теряй силы духа, ты же эфа! Видишь, как косится на тебя вчерашняя обидчица?

«Не буду реагировать».

И правильно.

«Много тут драконов, ты их чувствуешь?»

Да, есть парочка. Как раз тот, кто пожирает тебя глазами.

«Можно подробности?»

Он за столом пятёрки, которая, кстати, теперь в сборе.

Хочу обернуться, но живот отзывается горьким стоном, требуя еды. Целителю нужны силы, потому что часть из них приходит из физической оболочки, а вторая — копится в магических ресурсах, отсюда эфам так важно хорошо питаться.

Решаю сперва дотянуться до хлеба, а потом посмотреть, о ком говорил Ашкай, когда на стол падает тень.

— Ну здравствуй, — раздаётся знакомый голос.

Поднимаю взгляд и невольно улыбаюсь. Валар стоит, опершись ладонью о край стола, будто мы не в Крепе, а где-нибудь в дороге, на привале. Смотрит внимательно, но без тревоги: скорее с тем самым спокойствием человека, который уверен, что, если ты ещё жива, — значит, справилась.

— Как устроилась? — спрашивает он так, словно интересуется, не дует ли в комнате.

Я усмехаюсь и пожимаю плечами.

— Завожу друзей, — отвечаю с самым невинным видом.

За столом кто-то хмыкает, кто-то фыркает, а Майна сжимает ложку так, что костяшки белеют. Валар переводит на неё взгляд, потом снова на меня, и в уголках его глаз появляются смешинки. Вижу, как напряглась Льяха, сидя рядом со мной, буквально ощущаю, как воздух вокруг неё стал плотнее, будто она создала себе невидимый кокон. Обычно такое бывает у Искр, и никогда у пустогласов. Чуть поворачиваю голову, она старается не смотреть в мою сторону, хотя только что спокойно сидела рядом. Это на неё так Валарсо мной действует?

— Ну вот и хорошо, — кивает он. — В Крепе без этого никак.

Он оглядывает стол и уже громче добавляет.

— Не обижают?

— Пока нет, — отвечаю честно. Ну это если рассматривать вопрос про данный момент, а не вчера.

— Это правильно, — заключает он и хлопает меня по плечу, как доброго друга так, что чуть не расплёскивается каша. — Можешь навестить Роха? Надо осмотреть его рану.

— Конечно, я и сама хотела спросить, как он.

— Вот у него и поинтересуешься.

— Валар, — зовёт его какой-то мужчина, и он больше не задерживается.

— После завтрака найди меня, — бросает на прощание, отправляясь на выход.

Он уходит так же легко, как пришёл, оставляя после себя странное чувство: будто мир на мгновение стал устойчивее. А я, признаться, совершенно не знаю, где его искать.

— Ты знаешь Валара? — тут же отмирает Льяха.

— Ну не то, чтобы знаю, — хочу не согласиться. — Так, виделись однажды.

— Но он говорил с тобой, как с хорошей знакомой, — не соглашается она.

— Однажды я помогла ему, теперь он — мне. Вот и всё. Что-то не так?

— Она влюблена в него по уши, — вставляет реплику Майна, надеясь перевести интерес с себя на кого-то другого. Льяха бросает в её сторону ненавистный взгляд, а я отмечаю, что для влюблённости возраст великоват. Всё же такое присуще больше молодняку, к которому никак не могу отнести Льяху.

— Закрой рот, сквозит, — тут же защищается женщина, тушуясь. — Не слушай её, — обращается ко мне. — Ей лишь бы что сказать.

— Да все видели, как он обронил оберег, а ты его подобрала, а потом…

Договорить Майна не успевает, потому что тут же Льяха подскакивает с места, хватает её за чёлку и дёргает вниз так, что лицо впечатывается в столешницу. Посуда с жалобным скрежетом подпрыгивает, кружка переворачивается, когда Майна, разводит руки в стороны, пытаясь встать, но Льяха упорно давит вниз, помогая себе второй ладонью.

— Махада', - рычит Майна.

Не запоминай этого слова, Меяй, оно слишком неприличное, — просит меня Ашкай, и я успеваю схватить свой хлеб, прежде чем и мою утварь сметают с пути молотящие воздух руки Майны.

Удивительно, но вместо того, чтобы разнимать дерущихся, остальные начинают подбадривать их криками, стучать кулаками и черенками ложек по столам, создавая атмосферу поддержки, при которой начинают болеть каждый за своего игрока.

«Будем вмешиваться?» — интересуюсь у Ашкая, отправляя в рот довольно большой кусок хлеба.

Я бы не стал принимать ничью сторону, — совет довольно неплох, — соблюдай нейтралитет.

Пожалуй, так и сделаю.

Глава 26

Тарелки летят на пол, раздаётся свисток. По всей видимости тех, кто следит за порядком, в столовой сейчас нет. Но уверена: в таком месте просто обязаны быть люди, что станут карать провинившихся, иначе бунта не избежать.

Уворачиваюсь от удара, предназначенного не мне, но пролетающего мимо, и продолжаю жевать, когда Льяху обхватывают чьи-то руки, заключая в кольцо, из которого она не в силах вырваться. Женщина всё ещё продолжает сжимать в руке волосы противницы. Майна визжит, а я снова слышу голос Валара. Именно он и пытается остановить драку, тогда как остальные даже не двигаются с места. Бросаю взгляд в сторону пятёрки, все они с интересом следят за потасовкой за нашим столом. Хлеба и зрелищ: они получили и то, и другое.

— Довольно, — грубо встряхивает Валар Льяху, которая, возможно, настолько вошла в раж, что и не понимает, в чьих объятьях сейчас находится, иначе бы вела себя по-другому. — Успокойся.

Майна держится за голову, часть из которой выглядит явно поредевшей, а в руке Льяхи замечаю довольно приличный клок волос. Теперь я точно не стану ссориться с этой женщиной, вон она как лихо расправляется с обидчиками. Лучше занесу её в разряд друзей.

Льяха снова становится собой и обмякает, когда видит рядом Валара. Тот смотрит на неё грозно, а потом появляются трое, которым женщина в тёмном платье указывает в нашу сторону. Они подходят, подхватывают обеих каторжниц под руки