Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— А ну живо отправляйтесь по своим делам, — прикрикивает незнакомый человек, и тут раздаётся странный звон. Смотрю, как все вокруг прижимают ладони к ушам, словно пытаются сделать его тише, и на лицах страдальческое выражение.

Это крепостной резонатор — артефакт подавления и подчинения, выданный надсмотрщикам для подавления бунта, — объясняет Ашкай. — Звук не только снаружи, он внутри головы, будто колокол бьёт прямо по мыслям. И предлагаю делать вид, что на тебя он тоже действует, потому что в твою сторону смотрят косо.

Повторяю движение за остальными, чтобы не выделяться из толпы. Мне повезло с Ашкаем. Не будь его, в жизни бы пришлось туго. Он для меня верный наставник, память о доме, бессменный помощник, усилитель магии и друг, с которым можно просто поговорить по душам.

Артефакт мне интересен, и я внимательно смотрю, как искажается воздух вокруг надсмотрщика, пока он не закрывает что-то на своей руке. Только теперь вижу на его запястье широкий грубый металлический браслет, испещрённый резьбой. В углублениях вмёрзшие в металл крошечные ледяные сфары, мутные, с трещинками, будто их использовали уже не раз. Об этом мне тоже говорит Ашкай, потому что прежде я никогда не встречала сфары.

От браслета в разные стороны тянутся тонкие голубоватые нити, колеблющее пространство. Получается, он не бьёт по телу, а давит на внутренний ритм человека: дыхание, пульс, мысли. Настраивается на нервную систему и заставляет её сбиваться, если владелец приказывает. Артефакт действует почти на всех, но есть и те, кто глух к крепостному резонатору. Например, я. Например, те пятеро, что внимательно осматривают зал хищными взглядами победителей.

Всё прекращается так же быстро, как и началось.

— По делам. Немедленно, — повторяет мужчина уже спокойно, убираясь прочь, а меня какая-то женщина толкает вбок, кивая головой за мою спину.

Оборачиваюсь, смотря, как один из пятёрки манит меня пальцем, с надетым на него металлическим когтем, и я вспоминаю Лаэрда в его недоипостаси. Многое бы отдала, чтобы узнать, чем они теперь заняты. Как поживает Кирен, и успокоилась ли мерзавка Фриэлла?

Мужчина, вальяжно сидя на стуле, пока одна рука покоится на колене, продолжает манить меня пальцем. Жест уверенный, наглый, хозяйский.

Любимцы Тиэррис. Те, кто ходит глубже остальных, рискует чаще и возвращается с полными носилками камня. Лучшие добытчики Крепа. Те, кому прощают лишний ковш похлёбки, лишний день отдыха и даже иногда грубость.

Чуть позже я узнаю, что этот широкоплечий, с тёмной от солнца кожей, будто навсегда прогретой солнцем, — Харек Талм, или Коготь, как его называют здесь. Там, где другие мёрзнут, он работает часами, не теряя чувствительности в пальцах. Сослан за убийство надсмотрщика на южных разработках. Но, благодаря дару, сидит на почётном месте.

— Иди, — подталкивает меня женщина рядом, будто и ей непременно достанется за мою нерасторопность. Металлический коготь перемещается на столешницу и до ушей добирается мерное постукивание.

Я бы на твоём месте сходил, — советует Ашкай. — Друзей надо заводить и среди недругов.

Глава 27

Люди в столовой начинают расходиться, а я отправляюсь к небольшому столу, за которым сидят пятеро. О них мне расскажет Валар, и я прокручу в памяти все моменты, связанные с любимчиками, а пока смотрю на единственную девушку — Кайру Вельх.

Она красива, но не той мягкой красотой, что нравится мужчинам из столицы. Резкая, северная. Смуглая кожа, словно камень, отполированный ветром. Волосы коротко острижены, чуть длиннее у висков, чтобы не мешали в шахтах. На лице старый шрам, пересекающий бровь и уходящий к виску, но он не уродует, а подчёркивает характер.

Глаза тёплого редкого янтарного цвета. В них нет ни страха, ни сомнения. Такими смотрят люди, которые знают: если завтра будет обвал, они из-под него выйдут.

Одежда простая, рабочая, но сидит так, будто сшита специально под неё, облегая довольно красивую грудь и талию. Худышкой её можно называть разве что с натяжкой, она крепкая. Руки сильные, с мозолями, но движения точные, экономные. Она из тех, кого называют «крутыми» без лишних слов. Опора Крепа, кость и хребет. Уличена в краже, за это оказалась здесь. Она — искра, и я ощущаю слабую магию, искажённую холодом. Она компас — указывает направление, где, скорее всего, найдутся артефакты.

За провинности людей ссылают. Драконов лишают магии, искр не трогают, потому что их дар слишком слабый, чтобы кому-то навредить. Наоборот, здесь они ценятся за то, что в них вообще есть хоть капля магии.

Рядом с девушкой сидит Реан Корст — худой, жилистый, с вечной полуулыбкой человека, который видел смерть и договорился с ней о перемирии. Он тоже искра. Его магия ещё тише: Реан умеет слышать эхо энергии: тонкое звенящее ощущение в костях, когда поблизости есть сфара. За незаконную работу с артефактным сырьём его отправили в Креп без суда. Неудивительно, что здесь его часто зовут Эхо.

Ещё один — Борн Аскадрен, молчаливый черноволосый с тяжёлым взглядом и руками, как каменные молоты, за что получил прозвище Камнелом. Он способен выдерживать перегрузки, от которых ломаются рёбра. Однажды не рассчитал силы и убил какого-то альта, за то и сослан. Здесь единственный, кто выжил при обвале, похоронившем десяток людей. И то, как он находит сфары, ни с кем не делится.

И последний — Севир Лоран — самый молодой и самый привлекательный из них. Светловолосый, с красивым лицом, если не брать в расчёт холод в глазах. Солнцерождённый с быстрой регенерацией. Незаконнорожденный сын тиания, от которого захотела избавиться вдова мужа, как только тот отправился к богам. Порой достаточно просто родиться, чтобы стать неугодным.

Подхожу ближе, и пять пар глаз смотрят на меня спокойно, оценивающе, как на вещь, которую ещё не решили: брать или выбросить.

— Ну? — тянет Харек Талм, постукивая металлическим когтем по столешнице. — Кто такая будешь?

— Здравствуйте, — приветствую, потому что так принято среди воспитанных людей. — Наверное, было бы лучше, представь меня всем хозяйка крепости. А для этого следует немного подождать.

Я не стану лебезить и прогибаться под них, но и сказано было без заносчивости, только без прямого ответа.

— С гонором, — фыркает Кайра, которой явно не нравится, что мною заинтересовались её друзья. Куда лучше было бы, отошли они меня прочь, но, пот всей видимости, я их заинтересовала.

Кайра ревнует, это видно, особенно после того, как Севир, которого в крепости называют Бастардом, начинает проявлять ко мне мужской интерес.

— Надеюсь, ты такая же огненная в постели, как и твои волосы, — бросает он лениво, явно