Волчий доктор или Призванная во спасение - Хелен Гуда

– А можно еще какие-нибудь вещи для Мариши? И вернуть мне мои, – я спохватилась, что мы без вещей.

– Да, конечно, велю занести ваши вещи, а девочке подобрать что-то, – мужчина с сомнением посмотрел на хрупкие плечики ребенка, который прижимался к моему бедру и не желал отходить ни на шаг. – Если найдем, конечно, – с каким-то сомнением проговорил мужчина еле слышно. Я уставилась на него. У них что, нет детских вещей в таком гигантском замке? Странные они какие-то.

Мужчина ушел, оставив нас одних, а я присела перед девочкой на корточки.

– Ну с чего начнем? Осмотрим все или сразу купаться? – я посмотрела на спутанные волосы девочки, которые не видели воды и мочалки пару месяцев, так это точно.

– Купаться, – сморщила носик Мариша. – А потом кушать, – добавила девочка, и я поняла, что тоже голодная.

Водные процедуры у нас затянулись. Ребенок или так соскучился по ванной с пеной, или просто любил купаться в принципе. Я от души вылила в воду все, что хоть отдаленно напоминало шампунь. Оставила, конечно, и чтоб волосы как следует вымыть, но пены получилось невероятное количество, и Мариша веселилась от души. Вот оно, чудесное детство. Когда горести и печали быстротечны, и ты уже через пару часов и не помнишь все то дурное и плохое, что с тобой случилось раньше. Потому детство и считается самым веселым и беззаботным временем. И неважно, в каком мире ты при этом находишься.

Я вымыла тот колтун на голове у девочки, и оказалось, что у нее темно-пшеничного цвета волосы, немного вьющиеся и невероятно мягкие. Когда я уже извлекла ребенка из воды – признаться, пришлось поуговаривать, так как девчушка не хотела покидать насиженное место – в комнату постучали. Если честно, гостей я не ожидала. Открываю дверь и вижу странную картину. Лорд держит в руках сверток, который весь извивается, верещит и мяучит так, что сразу становится понятно: он посылает всех и конкретно лорда на отборном кошачьем матерном языке в далекое эротичекое пешее путешествие.

– Это ваш кот? – мужчина еле сдерживает себя от злости. У него на щеке следы кошачьих когтей. И вообще вид самый всклокоченный, словно он сам этого кота и ловил.

– Не знаю, вы же его в тряпку завернули, – произношу очевидное. – Дайте сюда, – и протягиваю руки за свертком. Мужчина только рад избавиться от пушистого крикуна и смутьяна. – Кеша, а ну, не брыкайся! Малышку испугаешь. Она у нас, глянь, какая красивая, – и котяра замер, насторожился, услышав мой голос.

– Вы разговариваете с котом? – и лорд удивленно поднял брови.

– Конечно, а вы нет? – и дальше пытаюсь развернуть тряпицу. Видимо, Кеша боролся не на жизнь, а на смерть. Так как его завернули в несколько слоев ткани, спасаясь от острых когтей. И, вероятно, зубов, ибо на мордочке особенно много слоев ткани. – Как он еще не задохнулся! Зачем вы его так умотали?! – я с трудом освободила кота. И тот даже не возмущался, что я взяла его на руки и прижала к себе, конечно же, стараясь не ущемить гордость независимого пушистика. Одарив его лаской, я пустила его на пол в комнату. И тот фыркнул, презрительно посмотрев на мужчину. Вот явно услышала в фырканье слово “хам”. Но, наверно, это услышала только я, так как лорд никак не отреагировал на кошачье ругательство.

– Кеш-ш-ша! – Маришка закричала радостно, вскочила с кровати, на которую я ее усадила и завернула в полотенце, и ломанулась к коту, сбрасывая с себя это самое полотенце. А тот испуганно шарахнулся, потом выгнулся дугой. Но, поняв, что такими маневрами не остановить бронепоезд под именем ребенок, ловко за мгновение вскарабкался по мне и завис в районе шеи, прикидываясь не жирненьким котиком, а меховым воротником на манто.

– Я вижу, он не очень рад преображению Мариши, – заметил мужчина, усмехаясь. Я посмотрела на улыбающегося лорда и удивленно отметила, что царапина на щеке, которая была практически минуту назад, исчезла.

– Он привыкнет, – отцепила от себя кота, который старался остаться у меня на плече и потому цеплялся в меня когтями и, естественно, оцарапал мне шею. – Кеша, негодник! Не царапайся! – возмутилась и все же ссадила его с себя, передав в руки Мариши и подтолкнув ее в сторону комнаты. Я опасалась, что этот мохнатый паршивец что-нибудь мявкнет, и не на своем кошачьем, а на общедоступном и общепонятном языке. Поэтому я даже дверь попыталась прикрыть, шагнув в сторону мужчины. Пока занималась всем этим, не смотрела на лорда, а когда перевела взгляд, то испуганно замерла. Мужчина судорожно втягивал носом воздух, а глаза превратились в волчьи с желтыми зрачками. У меня по спине пробежал озноб от страха, и я как загипнотизированная стояла и боялась пошевелиться. Мужчина шагнул ко мне и уронил к моим ногам мои вещи, которые он, оказывается, держал в другой руке. А я за этой возней с Кешей и не увидела даже.

Прижалась к дверному полотну, дышу через раз и во все глаза смотрю, как мужчина с волчьим взглядом приближается к моей шее, и зажмуриваюсь. Вот сейчас он мне перегрызет глотку. Я вся внутренне напряглась, ожидая боли и моля Бога, чтобы Маришка не пострадала, если вдруг сейчас откроет дверь и помешает этому безумному маньяку меня убивать. Эта мысль еще не успела ускользнуть у меня из головы, как я почувствовала горячее дыхание на шее. И горячий поцелуй на том месте, где меня только что оцарапал Кеша. Этот поцелуй на перегрызание шеи был не похож, и я удивленно распахнула глаза. Мужчина медленно проводил губами по царапинам, зализывая их. А я ошарашенно охнула. По телу пробежала волна мурашек уже другого характера. Лорд поднимается выше, а я не понимаю, что делать. Нравится мне это или нет, но я не останавливаю, не возмущаюсь. Ничего, просто стою и молчу.

В момент, когда мой мозг наконец-то вышел из спячки и сообразил, что как-то надо вмешаться в происходящее, в дверь с той стороны с грохотом что-то врезается. И я слышу жалобный вой Кеши, в котором столько мольбы