Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

*** Пятнадцать лет назад.

— Много ли вы знаете мальчишек, которые не мечтают о путешествиях, тайнах и кладах? Вот и Клим такой, так стоит ли его ругать за это, господин Парр? — Талли, их кухарка, кажется, совершенно ничего не боялась. Во всяком случае, на его отца она смотрела открыто, хоть тот и выглядел чрезвычайно сердитым.

Еще бы! Клим так увлекся поисками сокровищ сначала в огромном саду, а затем в подвале их дома, что пропустил занятие с учителем. Он, конечно, нет-нет да и возвращался в действительность, когда обжигал ноги о кусты крапивы или обдирал локоть, когда лез на дерево, но мысли его витали совсем в другом месте. Он представлял себя пиратом и шел к своей цели. К тому же было лето, и вся эта школьная подготовка страшно его бесила.

Сейчас, стоя за объемным задом Талли, Клим словно признавал свою вину, которую на самом деле не ощущал в полной мере. Разумеется, он не хотел никого огорчать, и учитель Венсен был вполне нормальным, если не считать его вечное кряхтение и ужасный одеколон, в котором он, судя по всему, каждое утро принимал ванную.

— Клим, — отец демонстративно вздохнул, — ты никогда не станешь серьезным и зрелым мужчиной, пока будешь прятаться за женскими юбками.

— Я вовсе не... — Клим покраснел до кончиков ушей и сделал шаг вперед.

— Твоя мать будет очень недовольна твоим поведением, — поджал губы отец и покачал головой.

— Не говори маме, пожалуйста! Я исправлюсь!

— Действительно, господин Парр, — вновь заступилась Талли, — не стоит ее беспокоить. Сегодня ее здоровье стало гораздо лучше, температура спала. Так что, очень надеюсь, простуда скоро отступит. А Клим исправится! Он очень умный мальчик! И еще талантливый! Столько мне всего рассказы...

Отец поднял ладонь, и женщина смиренно умолкла.

— Талли, агентство по трудоустройству прислало нам новую горничную. Позаботьтесь о том, чтобы она вовремя приступила к своим обязанностям. И проинструктируйте о правилах поведения и работы в этом доме.

— Конечно, господин Парр.

Заложив руки за спину, отец вышел из кухни, а Клим наконец выдохнул.

— Давай, поешь что-нибудь, — шикнула на него Талли. — Смотри, измазался весь, — концом фартука она стала оттирать грязь с его лица. — Господи, какой же ты у нас хорошенький!

Клим стал брыкаться, но Талли все же успела чмокнуть его в макушку прежде, чем он вырвался из ее объятий.

— Зачем нам еще одна прислуга? — спросил он, отламывая кусок пирога с яйцом и шпинатом. — Перед друзьями стыдно. Говорят, что я богатенькое чмо.

— Не ругайтесь, господин Парр! А вообще, пусть говорят, что хотят! Ты должен быть выше этого. Дом большой, а сад еще больше. Кто-то же должен помогать по хозяйству? Твой отец может себе позволить платить прислуге, а работа нужна всем. Вот сейчас приготовлю жаркое и побегу к твоей матушке. Она с утра только немного молока выпила.

— Хорошо, что у нас есть ты, — улыбнулся с полным ртом Клим. — Ты же никуда не уйдешь?

— Куда я уйду от моего красавчика? — заколыхалась полной грудью Талли...

Новая горничная появилась после обеда. Клим как раз спускался от матери, когда в дверь постучали.

— Я открою! — крикнул он в сторону кухни и вприпрыжку понесся через холл.

На пороге стояла молодая женщина с черными волосами и в больших очках с затемненными стеклами. В руках она сжимала спортивную сумку. Голубые "рваные" джинсы обтягивали ее стройные бедра и длинные ноги, завязанная на животе рубашка приоткрывала полоску голой кожи с поблескивающим в пупке пирсингом.

— Вау... - только и смог выдать Клим, успев подумать, что его чопорному и правильному до оскомины отцу их новая горничная точно не понравится.

Она смотрела на него, а он никак не мог решить, какого цвета у нее глаза. Почему-то эта мысль не давала Климу покоя еще какое-то время, но вскоре забылась.

Девушку звали Лизбета. И с ее появлением в доме начали происходить странные вещи...

* * *

— Мастер Парр!

Клим вздрогнул, когда его плеча коснулся старший оперативник.

— Через полчаса будем на месте. Пилот связался с местной аэростанцией, чтобы уточнить место посадки.

— Хорошо, — кивнул Клим, но тут же придержал оперативника за локоть. — Вы связались с местным отделением полиции?

— Да, конечно, — оперативник поправил наушник. — Не беспокойтесь, мастер Парр.

Клим качнул головой. Он давно уже не испытывал беспокойства. Он знал, что ситуация может выйти из-под контроля в любую минуту, ведь дело касалось тех, кто всей сутью своей не желает подчинения. И что бы ни говорили о его силе, она не беспредельна. И Драга прав, его ненавидят. А значит, будут искать возможность расправиться. Не те, так другие.

Клим прикрыл глаза.

Итак, Лизбета...

Глава 19

Клим наблюдал за новой горничной с тем свойственными его возрасту жадным любопытством, которое пробуждает девушка, словно специально выставляющая свою красоту напоказ. Тогда ему действительно казалось, что это и есть красота. Наверное, в его возрасте любая старше пятнадцати и моложе тридцати, с высокой грудью и манящими движениями, вызывает не только мощный гормональный всплеск, но и странное ощущение беспокойства. Ты уже не ребенок, хоть и тащишься от новенького журнала с комиксами или компьютерной игры, но и не мужчина, потому что стыдишься того, что происходит с тобой при встрече с молодой симпатичной женщиной.

Лизбета взяла на себя заботу о его матери, и теперь Клим постоянно видел ее выходящей из материнской комнаты с подносом в руках или входящей туда со свежим букетом белых лилий или чистым бельем. Свои длинные темные волосы Лизбета скручивала на затылке в пышный узел, оставляя по бокам две более короткие прядки. Клим слышал стук ее каблучков из-за двери, не решаясь выйти и заговорить. Будто между ними образовалась стена, ломать которую никто из них не собирался. Лизбета делала свою работу молча и не пыталась подружиться даже с Талли. Впрочем, кухарке и без того хватало забот, чтобы тратить свое время на горничную.

Через несколько дней матери стало хуже. Отец снова вызвал врача, но тот уверил, что так бывает, и назначил новые лекарства. Еще совсем недавно мать читала Климу вслух, когда он забирался в ее кровать, наплевав на запреты отца, но сейчас, когда видел ее исхудавшее за время болезни лицо и надсадный кашель, мог лишь держать ее за руку, постыдно желая как можно скорее убраться из