Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Береги себя, Джейн. Я иду за тобой.

Потому что настоящая крутая сучка никогда не бросает свою лучшую подругу — особенно на враждебной планете пришельцев.

Глава 6

Я просыпаюсь, чувствуя себя отдохнувшей, потягиваюсь, подняв руки над головой, и зеваю. Моргая, я полностью возвращаюсь в реальность и вижу, что Чувака-Дракона уже нет. Я не тороплюсь вставать и морщусь, когда до меня доносится запах собственных подмышек.

— Ванна была бы кстати, — ворчу я, жаждая воды и благодаря звезды за то, что не умерла от выпитого вчера. Даже живот не скрутило.

Как бы ни умер тот жук, это произошло не из-за отравленной воды. Приятно знать.

Я нахожу своего нового соседа в главной комнате; он сидит на краю корабля, свесив ноги вниз. И снова меня поражает его очень человеческая поза. А еще меня поражает, насколько он стал меньше сегодня. Он все еще гигантский дракон-инопланетянин-человек, но на фут ниже, чем был прошлой ночью.

Я решаю присоединиться к нему и сажусь слева. Он смотрит на меня так, будто понятия не имеет, что со мной делать, словно я для него такой же пришелец, как и он для меня.

Впрочем, у него такое лицо, которого я никогда не видела, так что, может, я неправильно считываю его выражения.

— Надень гарнитуру. — Я пытаюсь передать ее ему, но он не берет. — Пожалуйста, Большой Д. Нам нужно поговорить.

— Говорить, — цедит он; его большой рот вибрирует в рычании, говорящем о том, что, возможно, он никогда не был предназначен для английской речи.

Но это определенно он. Это был не переводчик; это был он сам.

— Сколько английского ты знаешь? — спрашиваю я, но не получаю ответа и вздыхаю.

Когда я снова пытаюсь передать ему гарнитуру, он берет ее и вместо этого надевает мне на голову.

— То, что я тебя понимаю, нам не поможет; мне нужно вернуться на рынок.

— Нет.

Это слово он произносит достаточно легко. Смысл ясен. Он рычит что-то еще, определенно не на английском, и переводчик подхватывает.

— Опасный… ад.

М-да.

— Моя лучшая подруга может все еще быть там! — рявкаю я на него, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой. — Это не мой дом; я не хочу здесь находиться.

Я встаю, но он остается сидеть. Неважно. Даже сидя он почти такого же роста, как я.

— Мне нужно вернуться на Землю. Ты знаешь, где это или как туда попасть? Я вижу космические корабли повсюду в этом лесу; должен же где-то быть рабочий. Я ведь попала на эту тупую гребаную планету на корабле, верно?

Он рычит на меня, когда я говорю «гребаную», но, по крайней мере, не хватает меня снова.

Вместо этого он наклоняется, опираясь локтем о колено, и смотрит в лес, словно что-то видит.

— Ты вообще меня слушаешь? — требую я, но он явно не слушает.

С собственным рычанием я разворачиваюсь и иду обратно вглубь корабля, останавливаясь, чтобы прочесть, что на экране компьютера.

«Гарнитура, о которой ты говоришь, она розовая?! Если да, я могу тебе помочь. Положи ее на панель слева от клавиатуры».

Я смотрю, но никакой «панели» рядом с клавиатурой нет, только пучок проводов.

— Прости, ее нет.

Я пожимаю плечами и начинаю уходить, когда экран заполняется еще несколькими строками скорострельного английского.

«Проверь, есть ли универсальный шнур. Подойдет любой целый. Если ты сможешь подключить гарнитуру, я смогу заставить ее снова работать. Тогда, может быть, мы оба сможем поговорить с ним».

Предложение заманчивое, но шнуров я нигде не вижу. Если они и были, то погребены под годами лесного мусора. Я решаю спросить инопланетного дракона.

— Эй, у тебя случайно нет сундука с сокровищами, полного старых шнуров или чего-то подобного? — Он меня игнорирует. — Нет? Ладно. Как хочешь.

Я подхожу к краю корабля, прямо над тем местом, где растет дерево в форме стула. Мой лучший шанс выбраться отсюда без травм — это сползти по этой штуке. Но перед уходом я напьюсь свежей воды вдоволь.

Я иду к ванне, пью столько, сколько могу выдержать, а затем использую лист, чтобы открыть сиденье унитаза. С мускусным мужским запахом вокруг я мало что могу поделать, но свои дела делаю достаточно успешно.

Когда я возвращаюсь в переднюю часть корабля и пытаюсь вылезти, все идет определенно не по плану.

Чувак-Дракон хватает меня за талию и тащит назад, прижимая мое гораздо меньшее тело к своей груди. Мои ноги даже не касаются земли.

— Нет.

Снова это слово. На этот раз оно меня серьезно бесит.

— У тебя нет права говорить мне, что я могу или не могу делать. Поставь меня сейчас же.

Я вырываюсь в его руках, но он не отпускает. Вместо этого он несет меня обратно к кровати и швыряет на нее. Она пружинит ровно настолько, чтобы мне не было больно, но затем он залезает следом и занимает все свободное пространство.

Он нависает надо мной на четвереньках, глаза пылают, крылья подняты, когтистые пальцы на сгибах сжаты в тугие кулаки.

— Рынок… боль… смерть. — Он с трудом пытается донести мысль через этот дерьмовый переводчик между нами. — Я… умереть. Ты… продана.

Он клацает зубами в воздухе у моего лица, а затем снова лижет меня, прежде чем отпустить и продвинуться глубже в гнездо. Он лягает задними лапами, взбивая подушки и двигая шкуры.

Я перекатываюсь на бок и сажусь, хмурясь.

— Ты не можешь пойти на рынок со мной? У тебя вроде не было проблем с тем, чтобы уложить с десяток клыкастых парней. — Ну, может, «не было проблем» — это неточное выражение. Проблемы были, но ведь, если он захочет пойти на рынок и закупиться, как любой другой, в чем проблема? — Твоему типу пришельцев вход воспрещен или что?

Он игнорирует меня, сооружая гору подушек, а затем… взбирается на них.

У меня отвисает челюсть, когда оба члена набухают из его паха, и он бросает на меня убийственный взгляд через плечо. Его массивная пасть расходится в рыке, и он отворачивается, бедрами толкаясь в подушки с волнообразными перекатами мышц.

Отсюда я вижу его упругую задницу, напряженную и сжатую, пока он яростно вгоняет таз в кучу подушек. Бесстыдно. Мощно.

Мои собственные бедра сжимаются, и дыхание перехватывает, когда я заставляю себя отвернуться.

Какого хрена он делает?! Ну, то есть, очевидно, я знаю, что он делает, но почему