Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

— Ах, мадемуазель Каролина, здесь у вас так хорошо и приятно. Я бы с удовольствием задержалась еще на пару дней. Ведь вы даже не успели показать нам ваш прекрасный парк, да и живописная природа по берегам Йевра требует того, чтобы ей полюбовались подольше. Не находите?

Каролина не успела ответить, ее опередил виконт де Бейль, который тут же отрицательно покачал головой:

— Нет-нет, баронесса, мы не можем так долго обременять собой наших гостеприимных хозяек. После того, как мы все убедились, что мадемуазель Лаура в полном порядке, нам незачем больше задерживаться в графстве, ведь каждого из нас ждут свои дела, ну или служба у его светлости.

Мадам Эжени лишь небрежно отмахнулась:

— Виконт, вы с супругой и шевалье де Ревилем, разумеется, можете отправиться к герцогу и доложить ему о благополучном выполнении его поручения, и ее светлость тоже, не сомневаюсь, желает поскорее вернуться к супругу. А вот мы с господами будем счастливы задержаться здесь подольше. Мадемуазель Каролина, вы же не лишите нас этого удовольствия?

— Да-да, мы с кузеном были бы рады погостить у вас еще пару дней, — закивал Ричард д’Обинье и при этом почему-то с надеждой посмотрел на меня.

Честно говоря, от баронессиной речи я чуть не поперхнулась.

И что же ты задумала, бойкая мадам? Зачем тебе вдруг понадобилось оставаться в нашем захолустье? Да еще и оба графа…

Так, стойте… Кажется, поняла. Вот тебе и здрасьте, приехали. Похоже, эти трое сговорились между собой!

У баронессы нет ни одной причины задерживаться в Ла Фер, кроме попытки еще раз подбить Вассона-младшего на всякие непотребства. Господин де Граммон явно вознамерился взять реванш после вчерашнего фиаско. А что касается Ричарда, либо он просто разделяет компанию с братом, не подозревая о его замыслах, либо наоборот собирается подыграть ему, во что мне не хотелось бы верить. Либо… вообще-то, нас тут три интересных женщины, включая баронессу, возможно, «англичанин» хочет остаться ради кого-то из трех.

Но если против присутствия Ричарда я, наверное, не стала бы возражать, то мадам Эжени и господин де Граммон мне тут точно не нужны и даром.

В это время полная энтузиазма Каролина всплеснула руками:

— Ах, мадам, я, конечно, с радостью…

— Прошу великодушно простить! — воскликнула я, как ужаленная, вскакивая с места и невежливо перебивая сестру.

То, что я собиралась сказать, было против всяких правил приличия, и, вероятно, о «возмутительном поведении мадемуазель Лауры» еще долго будут шептаться в высшем свете — баронесса уж всяко постарается, чтобы мой прокол стал достоянием общественности. Но я не видела иного выхода. Иначе вся эта компания загостит здесь, а мои возможности влияния на Каролину, и уж тем более на Оливье де Граммона, весьма ограниченны.

— К нашему величайшему сожалению, мы с сестрой более не в состоянии принимать гостей, — выпалила я. — Столь великолепное общество нуждается в достойных условиях, а наше финансовое положение, увы, не позволяет даже накормить вас, как подобает приличным хозяевам. Сегодня закончилось последнее мясо, крупы и другие продукты, и понадобится как минимум неделя, чтобы восполнить запасы.

Глаза наших гостей ожидаемо полезли на лоб, ибо какой же уважающий себя аристократ открыто признается в таких вещах. Что вы! Аристократ залезет в долги, обворует своих крестьян, разорит погреб ближайшей городской таверны с обещанием заплатить когда-нибудь сильно потом, но не допустит унижения перед другими дворянами.

Однако простите, господа аристократы, я должна спасти сестру, а потому играть буду не по вашим правилам. Ну а Каролину, может, даже пожалеют — вон у нее какая ужасная и беспардонная сестричка, и как только она, бедняжка, со мной справляется.

— Кроме того, господин де Ревиль считает, что моя травма пока не зажила до конца и остается опасной, поэтому мне требуется полный покой. Так ведь, шевалье?

Я кинула быстрый взгляд на Анри, изображая отчаянно-умоляющие глаза Кота из «Шрека». Шевалье перехватил мой взгляд и, хоть и не сумел скрыть потрясение, все же, откашлявшись, медленно ответил:

— Да, я полагаю, мадемуазель Лаура все еще нуждается в покое.

Кажется, он вложил в эти слова немного не тот смысл, на который я рассчитывала, но и так сойдет.

— Как только ситуация изменится, — поспешила сгладить впечатление я, — а это, я уверена, произойдет очень скоро, мы с Каролиной будем счастливы пригласить вас всех к нам. Обязательно устроим пир горой, даю вам слово! Только, увы, не сейчас.

— Ла-Лаура, — повернулась ко мне абсолютно оглушенная моей выходкой сестра, — но как же…

— Объели старую больную женщину, — раздался скрипучий голос рядом. Тетушка Флоранс достала носовой платочек размером с небольшую скатерть и утерла им скупую слезу на своем морщинистом лице. — Умрет теперь графиня де Шайи. Ох, умрет. От голода неминучего погибнет. Но в грязь лицом не упадет, нет, всех гостей дорогих накормит до отвала. А как же иначе-то.

— Тетушка, — обреченно пробормотала Каролина, — ну что вы! Здесь никто не даст вам умереть с голоду.

— Разумеется, не даст, — внезапно заговорила герцогиня де Монморанси. — Наши добросердечные хозяйки и так уже уделили нам достаточно внимания. Мы с радостью навестим их еще раз, но несколько попозже. А сейчас, думаю, нам не стоит злоупотреблять их радушием, — подвела черту она. И незаметно мне подмигнула.

Я улыбнулась. Во время нашей с ней утренней беседы, я осторожно коснулась личности мадам д’Алер и ее роли в деле с господином де Вассоном. Мадлен подтвердила мои опасения, что дело там нечисто. Подробностей она не знала, но расположения к баронессе никакого не испытывала.

Если я правильно истолковала очень легкий намек герцогини, неугомонная мадам Эжени пыталась обольстить его светлость герцога де Монморанси прямо накануне его свадьбы. Понятно, что очков в глазах Мадлен ей это не прибавило. И вот сейчас ее светлость безошибочно определила причину, по которой баронесса хотела задержаться в поместье.

— Еще раз прошу великодушно простить нас, — произнесла я, облегченно выдохнув. И добавила, чуть подслащивая пилюлю: — Впрочем, мы с сестрой будем счастливы сопроводить вас всех на прогулке по нашему парку, пока слуги занимаются сборами. Раз уж госпожа д’Алер выразила желание полюбоваться его красотами.

На том и порешили.

[1] Отче наш