Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Юстина Лесная

— Очень редкое издание, — заметил он, — вам повезло работать с такими источниками.

А вдруг это что-то из ведьмовского образования? Ещё немного, и я буду готова хлопнуться в обморок!

— Я не знала. А... почему же его теории не преподают, из-за того, что не хватает книг? — робко предположила я, боясь услышать ответ.

Он рассмеялся, кажется, забыв, что ещё недавно подозревал меня. А я смогла выдохнуть.

— По правде, эта схема присутствует мельком в программе третьего года обучения, — сказал он, указав на мою тетрадь, — Не отказал себе в удовольствии припугнуть бездельников. Так что можете не корить себя за то, что вам не всё понятно.

Его широкая улыбка заставила меня густо покраснеть.

— Вот бы прочитать учебник третьего курса, — вздохнула я, пряча взгляд в пол и поправляя ремень сумки на плече.

— Но, ведь если вы будете забегать вперёд, уже имея углублённые знания, как же вы рассчитываете у нас учиться? Вам же станет скучно.

Я не могла ему признаться, что случайно оказалась здесь, и промолчала.

— Перерыв между лекциями небольшой, ну ладно, давайте попробуем разобраться с вашим любопытством! — согласился он наконец, и я уставилась на него, не скрывая предвкушения.

Он понимающе усмехнулся и покачал головой.

— Корстос был идеалистом, мечтателем... Многие его выводы и результаты работ наивны, притом что некоторые указывают на несомненный талант распознавать связь там, где другие прошли бы мимо... Труд, с которым вам повезло ознакомиться, слишком далёк от реальности, чтобы напрягать им юные умы. Нити, которые беспокоят вас, он, можно сказать, додумал сам. Вычислил их положение, основываясь на уже открытых законах, но применив их под влиянием собственной теории. Но, подчеркну, хоть многие и пытались пойти по его стопам, у них не нашлось способа доказать его предположение. И его труд так и не был закончен. Но в схемах эти добавления никак не вредят. Их принято вносить как перспективные, на случай если однажды родится гений, способный их применить и оправдать на практике. Одним словом, ничего удивительного, кроме бездны того, что только предстоит открыть.

Он пожал плечами, а на моём лице отразилось разочарование.

— Выходит, учёное сообщество обманывает нас, пользуясь безграмотностью большинства?

— Какая резкая формулировка, — ужаснулся он, показательно вздрогнув, — Но, согласитесь, схема так выглядит гораздо солиднее.

Его выразительные брови так ловко передали намёк, что, не сдержавшись, я рассмеялась. Это уже вполне походило на флирт, и краска вновь бросилась к щекам. Но непосредственная прямота, с которой он выражал свои мысли, очень располагала к себе. Он улыбнулся и посмотрел на меня с интересом.

— А если бы, если только предположить, что… — начала я.

— Профессор Данвурд! Как хорошо, что я успела вас застать. Мне передали рекомендации по ведению образовательного процесса.

— Опять внесли поправки? — недовольно буркнул он.

— К сожалению.

Незнакомая женщина улыбнулась, протягивая бумаги и кокетливо поглядывая на профессора.

— Я не стану это читать! — возмутился он.

— Мы вас и не просим. Мне лишь нужна ваша подпись, — успокаивающей сладостью полился её голос.

Он нехотя взял листы и, бегло осмотрев их, поднял глаза на меня.

— Нам стоит продолжить в другой раз, — с сожалением сказал он.

Неизвестная преподавательница прожгла меня таким недовольным взглядом, что мне огромных усилий стоило не закатить глаза. Как будто мне есть дело до этого!

— Спасибо, я зайду позже, — вежливо ответила я и покинула аудиторию.

Стоило двери за спиной закрыться, как я ясно осознала, что только что обманула профессора. Кажется, случайной лекции удалось вернуть мне решимость со столь необходимой ясностью мысли. И как же всё-таки удачно, что все мои вещи сейчас при мне.

20. Побег и страшная находка

Мама не раз повторяла, что со встречи отца её жизнь разделилась на до и после, и что когда ведьма перестаёт принадлежать самой себе, это плохо может закончиться. Чаще, это упоминалось после крупных скандалов, но всё же. Теперь, кажется, я начинаю её понимать.

Я вырвалась на волю из здания академии, с наслаждением набрала полную грудь свежего осеннего воздуха и, оглядевшись, направилась к лесу.

Профессор напомнил мне полезную вещь: даже взрослым и суровым личностям известно далеко не всё. Что не мешает им делать вид, что это не так.

Пусть нет того, кто с таким же увлечением к своему делу мог бы объяснить мне поведение и мотивы некоторых ректоров, но на кое-какие выводы я и сама способна.

Во-первых, он может и сам не знать, что чувствует. Но всё же счёл приемлемым уберечь меня от собственных эмоций, думая, что я располагаю бесконечным временем. Да только это не так. Времени у меня немного, а трудности присутствовали ещё до всяких немыслимо нелепых обрядов.

Во-вторых, стоило уходить сразу, как я и собиралась. Знала ведь, что не стоит портить прекрасные воспоминания утренней встречей! Но видно не судьба, так бывает.

В-третьих, ректор решил, что я не стою даже малейшего объяснения. Не стою даже тогда, когда, преодолевая сбивающую с ног панику, сумела собрать крохи решимости и позаботиться о том, чтобы не оставлять его в неведении, а решить вопрос по-взрослому и честно. Что ж, отныне он предупреждён, а совесть моя чиста.

В-четвёртых, его непонятное заключение о невозможности развода вызывает лишь злость и недоумение. За кого он меня держит? Мы что, в средних веках живём?

В-пятых, единственное, что действительно разрывало мне сердце, пока я всё дальше отдалялась от стен академии — это прощание с кулинарными талантами Аники. Случись всё немного иначе, я была бы счастлива задержаться здесь, лишь чтобы попробовать как можно больше блюд, приготовленных ею. Кулёк в моей сумке с потрясающе пахнущими сочными мясными шариками в хрустящей панировке, которыми я успела разжиться, самую малость, но всё же утешал.

Разумеется, я пришла в столовую с не настолько меркантильными соображениями, я лишь хотела найти кого-то знакомого, кому сообщу, что отправилась ждать ректора в его дом. Было жаль её обманывать, она-то ни в чём не виновата, но и правды я сказать не могла. Такой ли уж это обман, если за мной не решат проследить? Я вполне могла бы и заглянуть в особняк, прежде чем затеряться в лесу. Это уже ничтожные подробности, они не стоят внимания.

Возможно, у лорда Терринса и есть сокрытые мотивы задержать меня при себе, но так нельзя. Я выразила ему своё намерение, не подумала ничего скрывать. Другой бы на его месте радовался, что я сама предлагаю разойтись и ничего от него не требую. А он… Он поступил очень странно,