"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

«Ваше величество, — выводила я кривыми буквами, то и дело макая перо в чернильницу. — Пишу вам не с жалобой, а с предупреждением. Недавно на моём поместье случился пожар. Кто-то поджёг стройматериалы. Случайно, но не совсем случайно, среди пепла нашёлся лоскут ткани с гербом, который, как мне сказали знающие люди, принадлежит роду леди Вивьен. Я не обвиняю — мало ли, могла и потерять случайно, когда навещала меня (хотя она меня никогда не навещала). Но подумала: если её люди так неаккуратны, что теряют гербовые нашивки на пепелищах, то, может, и другие тайны могут стать явными? Ходят, знаете ли, слухи при дворе… Я им не верю, конечно, но вдруг они заинтересуют тех, кто любит копаться в чужом белье?»

Я перечитала. Звучало достаточно двусмысленно. Король не дурак — поймёт, что я не просто так пишу. Добавила ещё абзац:

«Я же молчу. Мне бы только отель достроить и начать торговлю. Но если на меня ещё раз нападут — я буду вынуждена рассказать всё, что знаю (и чего не знаю, но придумаю) про похождения леди Вивьен. А уж придумать я могу многое, фантазия у меня богатая. Думаю, вашему сыну это будет очень неприятно. Да и вам, наверное, тоже. Поэтому давайте жить дружно?»

Поставила кривую подпись. «С уважением, Лилиан Эшворт».

— Мэйбл! — позвала я, размахивая листом, чтобы чернила быстрее сохли. — Есть у твоего сержанта Дональда надёжный человек, который доставит письмо королю лично? Чтобы в руки, без канцелярии и секретарей.

Мэйбл вынырнула из кухни, вытирая руки о фартук.

— Есть! — глаза её горели азартом. Ей, как и мне, не терпелось дать сдачи. — А что писать-то? То есть, что в письме?

— Неважно, — я свернула пергамент и запечатала его сургучом, на котором не было никакого герба. — Главное, чтобы дошло. И чтобы гонец был молчалив, как рыба.

Через два дня бородатый дядька в простой одежде, назвавшийся «просто Кузьма», ускакал в сторону столицы. А я вернулась к стройке, стараясь не думать о последствиях. Письмо ушло — назад не заберёшь.

В королевском дворце в это время было неспокойно. Но я об этом узнаю только потом.

Король Ричард сидел в своём кабинете. За окном шумел дождь, в камине потрескивали дрова, а на столе лежало моё письмо. Он читал его уже в третий раз, и на лице его боролись удивление, усталость и… усмешка.

— Ну и девка, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. — Шантажирует меня? Или Вивьен? Или всех вместе?

Секретарь, стоявший у двери, кашлянул.

— Прикажете ответить, ваше величество?

— Погоди, — король поднял палец. — Дай подумать.

Он задумался. Вивьен действительно стала проблемой. Слишком много власти взяла, слишком нагло себя ведёт, слишком явно плетёт интриги. Генри совсем потерял голову — слушает её, как телёнок, во всём потакает. А эта деревенщина Лилиан, которая вместо того, чтобы рыдать в углу и молить о защите, строит отель, торгует с Эриком и пишет такие дерзкие письма, что впору за голову хвататься.

— Забавно, — сказал он вслух, пряча усмешку в усы. — Очень забавно.

Он вызвал секретаря.

— Позовите принца. Немедленно.

Генри явился через полчаса — недовольный, помятый, с красными глазами, явно после очередной попойки. От него пахло перегаром и духами Вивьен.

— Вызывали, отец? — спросил он, плюхаясь на стул без приглашения.

— Вызывал, — король указал на стул, хотя сын уже сидел. — Садись. То есть, сиди уже. И слушай.

Генри насторожился.

— Что-то случилось?

— Случилось, — король протянул ему моё письмо. — Почитай.

Генри взял пергамент, пробежал глазами по корявым строчкам, и лицо его вытянулось. Сначала оно стало удивлённым, потом злым, потом испуганным.

— Это… это шантаж! — возмутился он, вскакивая. — Как она смеет! Деревенщина, нищая, без роду без племени — и шантажировать принца крови!

— Сядь, — спокойно сказал король. Голос его был тих, но от него веяло холодом. Генри сел.

— Она смеёт, — продолжил король. — Потому что у неё есть чем шантажировать. Вернее, у неё есть вещественное доказательство — лоскут с гербом твоей любовницы, найденный на пепелище после поджога.

— Поджога⁈ — Генри искренне удивился. — Какого ещё поджога?

— Того самого, который твоя Вивьен устроила в поместье Лилиан Эшворт, — устало пояснил король, потирая переносицу. Ему надоело быть нянькой для взрослого сына. — Сожгла половину стройматериалов. Хотела, видимо, чтобы та сдохла с голоду или убралась восвояси. Или просто из женской мести, что та посмела тебе отказать. Не знаю, да и знать не хочу.

— Этого не может быть… — пробормотал Генри, но в голосе его не было уверенности. Он слишком хорошо знал свою любовницу.

— Может, — отрезал король. — И я хочу, чтобы ты это прекратил. Немедленно и навсегда.

— Я? — Генри поднял брови. — А я-то тут при чём? Это её дела, я не отвечаю за её поступки.

— При том, болван, — король подался вперёд, и голос его стал жёстким, как лезвие меча, — что эта женщина — твоя любовница, и ты за неё в ответе. Пока она при тебе — ты отвечаешь за то, что она творит. Если она ещё раз тронет Лилиан Эшворт или её имущество, я лично прослежу, чтобы слухи, о которых пишет девушка, стали явью. И не только слухи. Я найду, за что зацепиться. У неё наверняка рыльце в пушку. Понял?

Генри побледнел так, что веснушки проступили на лице яркими пятнами.

— Но отец… она же… Вивьен…

— Никаких «но», Генри. — Король встал, давая понять, что разговор окончен. — Передай своей Вивьен: ещё одна выходка против Лилиан Эшворт — и я вышвырну её из дворца с волчьим билетом. Без содержания, без рекомендаций, без ничего. А тебя лишу содержания на полгода. Будешь знать, как распускать любовниц, которые жгут дома добросовестным налогоплательщикам.

Генри вскочил, открыл рот, хотел что-то сказать, но под тяжёлым взглядом отца осел обратно на стул.

— Я… я передам, — выдавил он.

— Свободен.

Генри вылетел из кабинета как ошпаренный. Король посмотрел ему вслед, покачал головой и снова взял моё письмо. Пробежал глазами по кривым буквам, хмыкнул.

— Лилиан, Лилиан, — пробормотал он, глядя на огонь в камине. — Кто же ты на самом деле? И откуда у деревенской девчонки такая хватка?

Вивьен узнала о разговоре в тот же вечер.

Генри ворвался к ней в покои, злой и взбудораженный, как бык, увидевший красную тряпку.

— Ты что творишь⁈ — заорал он с порога, даже не поздоровавшись.

Вивьен, которая как раз примеряла новое платье перед зеркалом, обернулась и изобразила непонимание.

— В смысле, милый? — голос её был сладким, но внутри всё похолодело. Она сразу поняла — что-то случилось.

— Поджог! Ты устроила поджог этой