Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова

Зал ревёт от восторга.

— Добивай его! — кричат воины. — Покажи этому чужаку!

Карьян подходит к Александру, нависает над ним, как скала. Хватает за волосы, запрокидывая голову. Заносит кулак для последнего, решающего удара.

— НЕТ! — я вскакиваю, не понимая, что стою, что ноги держат меня.

Но отец дергает меня на мое место.

И в момент, когда Карьян слишком близко, когда его рука сжимает горло Александра, лекарь делает неуловимое движение. Маленькая коробочка оказывается зажатой в его ладони, металлические пластины касаются шеи нурджана.

Щелчок. Треск.

Карьян вздрагивает. Его тело пронзает судорога, руки разжимаются, глаза закатываются. Он падает на колени, потом валится на бок, сотрясаясь в конвульсиях.

В зале — мёртвая тишина.

Александр поднимается, тяжело дыша, вытирая кровь с лица. Смотрит на поверженного врага, потом на старейшин.

— Он жив, — говорит он хрипло. — Я сдержал слово. Только защищался.

Старейшина долго молчит. Потом медленно кивает.

— Бой окончен. Победил чужак.

Зал взрывается гулом, но Александр уже не слышит. Он смотрит на меня.

ГЛАВА 20

АЛЕКСАНДР

В голове гудит. Каждый полученный удар отзывается пульсирующей болью, но сейчас это неважно. Боль, заслонённая чем-то гораздо более важным, отходит на второй план. Я смотрю на Джаади. Она сидит там, на возвышении в свадебном жёлтом платье, с лицом, скрытым вуалью, но я знаю — она тоже смотрит на меня.

Я с таким трудом победил Карьяна. Если это вообще можно назвать победой. Я даже не уверен, что слово «победил» здесь уместно. Скорее — выжил. Чудом.

В своих фантазиях я думал, это будет проще. Сидя в лаборатории, собирая свой электрошокер, прокручивая в голове сценарий, я представлял себе нечто иное. Ловкое движение, точный удар током, и нурджан падает, как подкошенный. Красиво. Эффектно. Почти по-голливудски.

Реальность оказалась куда более жестокой.

Я не дрался очень давно. Последний раз — в те мрачные времена, когда запил и лез в драки в портовых кабаках. С тех пор мои руки позабыли, что участвовали в подобном, и привыкли настраивать аппараты и писать рецепты. Да и признаться, я совсем не занимался своей физической формой.

Карьян чуть не разделался со мной в два счёта. Первые секунды боя и я уже на полу. Второй удар — и мир плывёт перед глазами. Третий — и я чувствую, как кровь заливает лицо. Я не успел ничего предпринять. Он просто налетел на меня, как ураган, и я перестал существовать как боевая единица.

И только вскрик Джаади пробудил что-то во мне.

Этот звук пробился сквозь пелену боли, сквозь гул в ушах, сквозь накатывающую тьму. Я услышал её. Понял, что если сейчас не встану, если не сделаю что-то — она останется здесь навсегда. С ним.

Реакция включилась. Тело сработало быстрее мысли.

Пальцы нащупали знакомые кнопки. И в тот момент, когда Карьян схватил меня за горло и прижал к колонне, когда его лицо оказалось в опасной близости от моего — я нажал.

Электричество сделало своё дело.

Собрать его не составило труда после моего аппарата. Те же принципы, те же схемы, только компактнее. Несколько часов в лаборатории, старые наработки, пара удачных решений — и вот он, мой маленький козырь в рукаве.

Как только я прочёл в книге про свадебные обряды их народа, то не смог выкинуть из головы. Описание ритуала, выбор оружия, право вызвавшего определять, чем сражаться. Это было идеально. Это был шанс. Единственный.

Я понимал, что мне не победить Карьяна в обычном бою. Никак. Ни при каких обстоятельствах.

И тогда я придумал иное. Не побеждать его силой. Победить хитростью. Использовать его же правила. Заставить его играть по моим условиям. И когда старейшины одобрили мой выбор оружия, когда Карьян самоуверенно усмехнулся, думая, что это неважно — я уже знал, что у меня есть шанс.

Один. Единственный.

И я им воспользовался.

Сейчас я стою посреди зала, тяжело дыша, вытирая кровь с разбитого лица.

Старейшина объявляет мою победу. Зал гудит, как растревоженный улей. Кто-то кричит, кто-то проклинает, кто-то требует продолжения. Но мне плевать.

Я смотрю на Джаади. На её фиолетовые глаза, которые сейчас, кажется, сияют ярче всех звёзд.

— Джаади, — говорю я громко, перекрывая шум. — Ты выйдешь за меня?

— Да, — отвечает она.

И встаёт.

Моё сердце пропускает удар.

Она встаёт. Сама. Без чьей-либо помощи. Ноги, которые были неподвижны столько дней, вдруг слушаются. Она делает шаг вперёд. Потом другой. Медленно, неуверенно, как ребёнок, который учится ходить заново. Но она идёт. Ко мне.

Бегу ей навстречу, ловлю в свои руки с возвышения. Ставлю вновь на ноги, но прижимаю к себе.

Я смотрю на это и не верю своим глазам. Психосоматика. Страх, который держал её в клетке собственного тела, исчез в тот момент, когда она приняла решение. Когда выбрала свободу. Когда выбрала меня.

И весь зал снова взрывается криками, а я уже не слышу ничего, кроме этого одного слова. «Да». Оно звучит в моей голове снова и снова, заглушая всё остальное.

Слёзы текут по её щекам. По моим тоже. Я не стыжусь их.

Я протягиваю руку, приподнимаю вуаль и касаюсь её лица. Осторожно, будто боясь, что она исчезнет. Она прижимается щекой к моей ладони и закрывает глаза.

— Чтобы забрать невесту, вы должны оплатить сумму того же выкупа, что и Карьян, — доносится от кого-то.

— Без проблем, — отвечаю, а сам смотрю только на нее.

— Это очень большая сумма, — шепчет Джаади.

— Нет… — раздается сбоку, Карьян начинает приходить в себя, — Я убью его… — пытается он встать.

Но воины Карьяна — те, кто ещё минуту назад готов был разорвать меня на части — вдруг действуют. Несколько мужчин подхватывают своего господина под руки, не давая ему подняться. Один из них, самый старый, качает головой:

— Ты проиграл, Карьян. По закону предков. Не позорь себя ещё больше.

Карьяна уводят мужчины. Он сопротивляется, вырывается, сыплет проклятиями, но его выводят прочь из зала. Джаади провожает его взглядом, полным ужаса и облегчения одновременно.

Я выдыхаю. Слава богам, что они верны обычаям, которые оказались сильнее даже власти нурджана. Хоть здесь они сыграли мне на руку. Не представляю, если бы