Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова

— Ты хочешь меня? — спросила она прямо, — Тогда будь готов дать мне всё. Не часть. Не иногда. Не на вторых ролях. Всё.

Торан молчал. А что он мог ответить? Он — наследник рода, связанный традициями, обязательствами, долгом.

Я вижу в его взгляде сомнения. Вижу борьбу, которая идёт в нём. Он никогда не был плохим, но теперь, думаю, он лучше меня понимает.

И только от него будет зависеть захочет ли он заплатить цену любви или страх возьмёт своё. Ему труднее. Я всего лишь дочь, а он — наследник…

Я молюсь, чтобы у него хватило сил.

А ещё мы сыграли ещё одну свадьбу.

По традициям Александра.

Это было прекрасно.

Элоди и Сандра украсили всё за несколько часов. Цветочная арка из белых и желтых цветов. Дорожка из лепестков к самому прибою. И небо — такое синее, будто специально для нас.

Я в белоснежном приталенном платье, которое Сандра сшила для меня. Оно было лёгким, струящимся, совсем не похожим на тяжёлые свадебные одежды моего народа. С распущенными волосами. Впервые в жизни я позволила себе выйти на люди с непокрытой головой, с волосами, которые трепал ветер.

Я чувствовала себя такой свободной и счастливой. Босая, с открытыми плечами, я шла по тёплому песку к нему. Ветер играл моими локонами, море шумело в такт сердцу, а главное — глаза смотрели на мужчину напротив, который надевал на безымянный палец обручальное кольцо.

Он ждал меня у арки. В простой белой рубашке, с распахнутым воротом, с той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени. Голубые глаза сияли ярче неба.

На свадьбе были Лоренцо со своей семьёй. Его жена, такая элегантная, улыбалась мне. Их дочка, та самая, которую когда-то спас Саша, — подросшая, серьёзная девочка с огромными глазами, — держала букет невесты, пока мы обменивались клятвами.

Александра с дочкой Викторией и мужем Фредериком. Виктория, маленькая копия отца, всё пыталась поймать лепестки, которые ветер сдувал с арки. Фредерик, молчаливый и надёжный, обнимал беременную жену за плечи.

Элоди в красивом голубом платье, которое так шло к её глазам, и я видела, как она украдкой поглядывает на Торана, который стоял в стороне. Приехал. Значит, не всё потеряно.

Мейт и остальные врачи лечебницы. Все, кто стал мне семьёй за эти месяцы.

А потом был праздник на берегу. Костер, песни, танцы.

Александр танцевал со мной, неуклюже, но так искренне, что я смеялась от счастья. Лоренцо произносил тосты. Сандра плакала от умиления.

В ту ночь я станцевала для него свой танец.

Тот самый, который обычно девушки дарят мужу в первую брачную ночь. В моём народе это древний обычай: жена танцует для мужа, когда они остаются одни. Танец любви, который я бы не за что не станцевала для Карьяна.

Александр смотрел на меня, не дыша. В его глазах горел огонь, от которого у меня плавилось сердце.

Я танцевала для него. Всё, что не могла сказать словами, я говорила движением. Свою благодарность. Свою любовь. Своё обещание быть с ним всегда.

Когда танец закончился, я замерла напротив него, тяжело дыша. Грудь вздымалась, волосы разметались по плечам, в глазах стояли слёзы.

— Я люблю тебя, — сказала открыто, отдавая ему всю себя.

***

Одна встреча. Один поцелуй. Могут изменить твою жизнь.

Могла ли я подумать что так произойдёт? Конечно, нет. Я и надеяться боялась.

Я выросла в мире, где всё решалось без меня. Где моё мнение ничего не значило, а моя жизнь была расписана на годы вперёд. Замужество. Дети. Покорность. Тишина. Я не смела мечтать о другом, потому что мечты только делают больнее.

Я уже почти смирилась.

Смирилась с тем, что стану второй женой Карьяна. С тем, что моё тело больше мне не принадлежит.

Отец, сам того не ведая, привел меня к моей судьбе. Он думал, что отправляет меня к целителю, чтобы починить сломанный товар. А отправил — к любви всей моей жизни.

Мужчина оказался чужаком, но в действительности самым близким и родным.

Первые дни я боялась отводить от него взгляд. Всё казалось сном, который вот-вот развеется. Наверное, выглядела сумасшедшей и немного одержимой. Сидела и смотрела, как он спит, как дышит, как хмурится во сне. Считала удары его сердца, прижавшись ухом к груди. Боялась закрыть глаза, заснуть, а когда проснусь — не увидеть его. Быть женой Карьяна. Снова оказаться в той золотой клетке, из которой он меня вырвал.

Но дни шли, и я училась жить счастливой.

Училась просыпаться с улыбкой. Училась просто быть — без страха, без оглядки, без вечного ожидания наказания.

Возможность ходить сама вернулась ко мне.

Отец обвинил меня в обмане, что я специально все разыграла. Выставил меня хитрой, и что я специально обольстила чужака.

На свадьбе он ничего не сказал. Но потом, когда требовал за меня деньги, он наговорил много гадостей.

Говорил что я предательница. Что я позор рода. Что он проклинает день, когда я родилась.

Я слушала и молчала. Что я могла ответить? Что он сам привёз меня к моему счастью? Что его жестокость и стала причиной моего побега? Он бы не понял.

Сумма моего выкупа была огромной. Я слышала эту цифру в храме и ужаснулась. Столько денег у простого лекаря быть не могло. Я сильно переживала, откуда у Александра она.

Но он просил не переживать, довериться. Смотрел своими голубыми глазами и говорил: «Всё будет хорошо, Джаади. Я всё улажу».

Ему помог его друг Лоренцо ван Дейк. И не только с деньгами, которые как я подслушала, Александр у него одолжил. Он помог с другим. С тем, чего я боялась больше всего.

Карьяном.

Того, что он будет мстить. Карьян — человек обеспеченный и обладающий властью. Унижение, которое он пережил в храме, не могло пройти бесследно. Такие люди не прощают. Да, дотянуться до чужаков сложно, но не невозможно. У него хватило бы денег нанять убийц, поджечь лечебницу, отравить воду.

Я ужасно боялась, что навредит моему мужу… Подумать только… мужу… Я всё ещё не могла привыкнуть к этому слову. Оно звучало так странно и так правильно одновременно.

Но и тут друг Саши помог. Лоренцо ван Дейк — человек не менее влиятельный, чем Карьян. У него свои корабли, свои люди, своя власть. Этот человек предупредил, что если подобное произойдёт, то и он будет мстить — и мало им не покажется.

Карьян отступил.