Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

— Мух нет. — Когда он осматривает голову коровы, у него вырывается поток ругательств себе под нос.

Плечи моей бабушки так напряжены, что почти касаются ушей.

— Что случилось?

— У нее вырезаны глаза, — отвечает Каз. — И вымя тоже.

Когда я смотрю на Каза, он уже перевел взгляд на меня, выражение его лица мрачное. Его взгляд интенсивный, почти такое ощущение, будто он подозревает меня в этом, и я отвожу взгляд, скрещивая руки на груди. Я приехала всего час назад, так что не понимаю, почему он так думает.

— Животное не могло этого сделать, — говорит дедушка, скрещивая руки на груди. — На корове нет видимых повреждений. Ни царапин, ни укусов, ничего. Как можно так чисто удалить глаза и вымя без хирургических инструментов?

— Есть огнестрельное ранение? — спрашивает бабушка.

Он качает головой.

— Нет.

— Есть кое-что еще, Мистер Кейси, — добавляет Каз. — Я думаю, у животного выпустили кровь. Нужно будет вызвать ветеринара, чтобы подтвердить, но следов крови в глазницах или на животе нет.

Дедушка вздыхает.

— Ты видел поблизости следы или отпечатки лап?

— Ни одного.

— Я вызову ветеринара, чтобы проверить тушу на наличие яда. Какая пустая трата, — бормочет дедушка, качая головой. — Мы и так еле сводим концы с концами. Мы не можем терять скот вот так.

Я не знала, что у ранчо настали трудные времена, но подожду и расспрошу их об этом позже.

— Мрачноходы, — выдыхает моя бабушка. Мы все поворачиваемся к ней.

— Кто такие мрачноходы? — спрашиваю я.

— Это ерунда, Мейв, — укоряет ее дедушка. — Это просто старое племенное суеверие. Не обращай внимания, Бри. Нет, я думаю, это дело рук Финдли. Он уже много лет пытается меня достать.

— Финдли — еще один местный скотовод, — поясняет мне бабушка, прежде чем наброситься на дедушку. — Генри, у тебя нет доказательств.

— Ну, он же не будет раскрывать свои карты, не так ли? — Он скрещивает руки на груди, глубоко задумавшись, глядя на тушу коровы. — Я становлюсь слишком стар для этого дерьма. Тут есть один застройщик, проявивший интерес к этому району. Может, нам стоит продать…

— Нет! — Каз выступает вперед, протягивая руку, глаза широко раскрыты от паники. — Пожалуйста, не продавайте ранчо.

— Я знаю, что это ранчо много для тебя значит, Каз. Но если мы не можем получать прибыль, мы не можем позволить себе содержать ранчо, не говоря уже о том, чтобы платить тебе за работу.

— Я.… я не против. — Каз опускает глаза в землю. — Послушайте, это место слишком много значит, чтобы отдавать его застройщику.

Дедушка хлопает его по спине. — Это всего лишь предварительный интерес к району. Они не обращались ко мне с предложением или чем-то таким.

Бабушка прерывает напряженную тишину, прочистив горло.

— Поехали обратно. Здесь темнеет, и я уверена, что Бри проголодалась после долгого пути. Каз, не хочешь присоединиться к нам на ужин?

— Я бы с удовольствием, но мне лучше пойти проведать свою семью и убедиться, что у всех все в порядке. Я спрошу, не видели ли они чего-то подозрительного вокруг ранчо.

Я предполагаю, что он говорит о своих братьях и сестрах, но при упоминании семьи я инстинктивно смотрю на его руку в поисках обручального кольца. Его пальцы пусты, но возможно, он снимает его на время работы.

Мы с Казом одного возраста. Хотя мы еще довольно молоды, одна моя подруга по колледжу обручилась со своим парнем в прошлом месяце, так что это не редкость.

Мысль о том, что его уже кто-то занял, заставляет мою грудь сжиматься. Но только посмотрите на него — будь я его девушкой, я бы тоже постаралась его быстро окрутить.

Мой взгляд скользит по его широкому мускулистому телу, пока не достигает лица, и я вздрагиваю, заметив, что он пристально смотрит на меня. Его темные глаза — чувственные и глубокие, изучают меня с интересом.

Или, по крайней мере, мне хочется верить, что это так.

Когда мы возвращаемся к фермерскому дому, Каз выпрыгивает и бежит помогать моей бабушке выбраться с заднего сиденья грузовика. Я следую за ним, нагибаясь, чтобы не удариться головой о потолок, и глядя в пол, чтобы не споткнуться.

Внезапно на меня обрушивается головокружение, от которого все идет кругом. Волна тошноты накатывает на меня, и я теряю равновесие.

Каз ловит меня в свои сильные объятия, прежде чем я падаю на землю. Я несколько раз моргаю, пытаясь сфокусироваться на мире, но он все еще кружится.

Когда я смотрю на Каза, наши носы всего в нескольких дюймах друг от друга. У меня перехватывает дыхание от нашей близости, сердцебиение учащается, когда я понимаю, что моя рука обвита вокруг его шеи.

— Бри, все хорошо? — На его лице написано беспокойство.

— Что случилось? — Голос бабушки полон паники.

— Д-Да, просто небольшой приступ головокружения, — слабо говорю я.

Каз направляется к крыльцу, держа меня на руках.

— Я отнесу ее внутрь.

— Пожалуйста, я могу идти, — протестую я. Хотя я похудела примерно на двадцать фунтов с тех пор, как заболела, мне все равно неловко, что он меня несет.

— Не волнуйся, я держу тебя. — Когда его голос хрипло звучит у моего уха, волна тепла ударяет между ног.

Моя бабушка опережает нас у двери и открывает ее настежь. Каз поворачивается боком, чтобы войти в дом, и мне на ум приходит образ жениха, несущего невесту через порог их нового дома.

Он сажает меня на диван в гостиной, и бабушка взбивает диванные подушки у меня за головой.

Я не была в этой гостиной шесть лет, но здесь все точно так, как я запомнила. Желтые обои с бордовыми цветами, вытертый клетчатый диван и старый телевизор 90-х в дубовом шкафу-подставке. Моя фотография с выпускного в старшей школе стоит в золотой рамке на одной из книжных полок, тянущихся вдоль стены.

— Спасибо, Каз, — говорит она. — Слава богу, ты был здесь.

— Рад помочь, мэм. — Его глаза устремлены на меня, пока он говорит. — Теперь тебе лучше, Бри?

— Да, намного лучше, спасибо.

И бабушка с дедушкой, и Каз смотрят на меня с беспокойством на лицах, и я ненавижу, когда надо мной суетятся.

— Я в порядке. — Я отмахиваюсь от них. — Спасибо, Каз. Прости, что задерживаю тебя от твоей… семьи.

Он слабо улыбается мне.

— Ничего страшного. Я просто рад, что тебе стало лучше.

Каз бросает на меня последний взгляд перед тем, как уйти, и мои щеки теплеют под его пристальным вниманием.

Глава 2

Часы на прикроватной тумбочке показывают 4:07 утра.