Тень Гидеона. И вечно будет ночь - Люсия Веденская

Аделин быстро прижалась к стене, прячась в тени. Впереди возникла фигура — один из слуг, мужчину, которого она видела раньше, уже заметно бледного, двигался в ее сторону. Но он не был один. В его сопровождении было несколько человек, и их движения были такие же механические, как и движения слуг. Все они шли в одном направлении, будто следуя какой-то невидимой команде.

Аделин инстинктивно сделала шаг назад, но осталась в тени, чтобы не привлечь внимания. Слуга и его спутники прошли мимо, не заметив ее, их шаги, как казалось, отголоском терялись в темноте.

Но этот момент стал решающим. Аделин вдруг поняла, что не все в замке так, как кажется на первый взгляд. Эти люди — они не просто выполняли свои обязанности. Они были частью чего-то гораздо более зловещего. И если она хотела понять, что здесь происходит, ей нужно было идти дальше, искать ответы, даже если эти ответы могли привести ее в самые темные уголки замка.

Когда слуги исчезли из вида, Аделин сделала шаг вперед. Коридор с каждым шагом становился все более темным и зловещим, но ее решимость не покидала. Вдруг она увидела еще одну дверь — еще одну, скрытую за углом, которая велела ей войти. Когда она открыла ее, перед ней предстала длинная лестница, ведущая вниз, в темный, неопознанный подземелье. Все в ее теле напряглось, но шаг за шагом она начала спускаться.

Тут, в темных подземельях, скрывались еще более страшные вещи. Стены были покрыты плесенью, и воздух здесь был тяжелым и тягучим. Пахло сыростью и чем-то еще, что Аделин не могла сразу уловить. Но прежде чем она успела сделать еще один шаг, резкий, зловещий голос произнес:

— Ты не должна здесь быть.

Она замерла, сердце сжалось от страха, и перед ней появился Гидеон. Его глаза сверкали в темноте, и его выражение лица было непроницаемым.

— Гидеон… — ее голос был едва слышен, но она собрала всю решимость, чтобы продолжить. — Что это? Почему ты скрываешь все от меня?

Гидеон не ответил сразу. Он стоял, словно выжидая, наблюдая за ней. Наконец, он сказал, его голос был тихим, но полным скрытого напряжения:

— Некоторые вещи в этом замке не для твоих глаз, Аделин. Здесь ты не найдешь простых ответов. Все, что скрыто, скрыто по причине. И если ты продолжишь искать, ты узнаешь не то, что хочешь.

Аделин почувствовала, как в груди ее что-то сжалось. В этот момент ее внутренний страх столкнулся с тем, что ее толкало вперед. Гидеон был прав — этот замок был не просто домом, он был целым миром, в котором тени и свет переплетались, и где каждое ее движение могло привести к неизвестным последствиям.

— Ты не можешь меня остановить, — тихо произнесла она, глядя ему в глаза.

Гидеон вздохнул, его взгляд стал мрачным.

— Я не буду тебя останавливать, Аделин. Но будь осторожна. Некоторые ответы могут быть невыносимыми.

Гидеон не двигался. Он оставался на месте, его фигура казалась еще более внезависимости от всего происходящего, чем раньше. Его глаза, яркие и холодные, теперь искали что-то в ее лице. Аделин заметила, как его пальцы слегка сжались в кулаки, и хоть его тело оставалось неподвижным, в нем что-то дрогнуло. Он, казалось, был раздвоен. Внутреннее противоречие, которое она чувствовала в нем, накаляло атмосферу вокруг.

— Ты спрашиваешь, почему все скрыто, почему я не рассказываю тебе о том, что происходит в этом месте, — его голос был все темнее, чем обычно. Он не говорил так, как обычно, не обращался с ней как с тем, кого он хочет держать на расстоянии. Он был искренним, пусть и болезненно сдержанным.

Аделин сделала шаг вперед, но Гидеон не позволил ей приблизиться. Он поднял руку, словно призывая ее остановиться. Его глаза были закрыты, и она видела, как его губы на мгновение сжались, как если бы он сдерживал нечто внутри себя. Она почувствовала его борьбу, как если бы он сражался с тем, что он был и с тем, что стал.

— Я скрываю это не из-за того, что хочу, чтобы ты страдала, Аделин, — продолжил он, наконец открывая глаза, полные тягостной боли. — Я скрываю это, потому что сам не могу принять того, что сделал с собой. Чем стал. Я не могу смотреть тебе в глаза, когда понимаю, что мое существование — это проклятие. Моя жажда крови… Она не дает мне покоя. Каждый день, каждую ночь… я ненавижу это. Но я не могу остановиться.

Он замолчал на мгновение, обратив взгляд на темную лестницу, ведущую вниз. В его глазах мелькала тень чего-то гораздо более древнего и темного, чем она могла бы понять.

— Ты спрашиваешь, кем я питаюсь, почему замок так устроен, — его голос становился все более тяжелым. — Это не просто слуги, не просто пленники. Эти люди… они обречены. Ты не можешь их спасти. Они — как я. Служат мне, потому что иначе не могут существовать. Это не выбор, это проклятие, которое я создал.

Его слова звучали с таким отчаянием, что Аделин почувствовала, как ее собственное сердце сжимается. Гидеон был не просто вампиром, он был существом, которое вынуждено было носить этот груз, вечно проживая в тени своих поступков.

— Ты думаешь, что я могу оторваться от всего этого? — он взглянул на нее, как если бы надеялся на что-то, что она не могла дать. — Ты думаешь, что я могу просто оставить этих людей, уйти в мир, где нет этого кошмара? Ты ошибаешься. Я держу их здесь, потому что это единственный способ, которым я могу контролировать свою жажду. Но я ненавижу их. Я ненавижу себя.

Аделин молчала. Она не знала, что сказать. Она чувствовала, как ее душа разрывается между состраданием и ужасом. Гидеон не был просто монстром, который пьет кровь. Он был сломленным существом, пытающимся справиться с тем, что он стал, и с тем, что должен был делать.

— Ты должна понять, Аделин, что я не хочу, чтобы ты стала частью этого. Это не твоя судьба. Ты не заслуживаешь жить в этом аду, — его слова были искренними, но при этом в них чувствовалась холодная уверенность, что, несмотря на все, он не отпустит ее. Потому что держал ее здесь не только ради своего удовольствия.

Он шагнул к