Тень Гидеона. И вечно будет ночь - Люсия Веденская

— Ты не сможешь уйти. Я не позволю тебе. Но я сделаю все, чтобы ты не стала одной из них, — его слова прозвучали мягко, но с какой-то темной решимостью. В его глазах была и боль, и отчаяние, и что-то более глубокое — что-то, что она все еще не могла понять.

Аделин не отступала. Она была готова смотреть ему в глаза. Она не знала, каково это — быть вампиром, как Гидеон, но она понимала, что его жажда не была просто физической. Он был мучим тем, что стал, и ее присутствие здесь не было случайным. Но она не могла покинуть его, не могла уйти, даже если бы попыталась. Да уже и не хотела.

— Я не боюсь тебя, Гидеон, — сказала она, ее голос был тверд, но в нем чувствовалась и слабость. — Я не боюсь того, чем ты стал. И я не боюсь того, что скрыто здесь. Что скрыто в тебе.

Гидеон не ответил. Он снова посмотрел вниз, в темные коридоры, словно ища ответы, которые он сам давно потерял.

— Ты никогда не узнаешь всех секретов этого замка, Аделин. Но я должен тебе сказать: я не могу освободить тебя от этой тени. И ты сама должна решить, готова ли ты пройти по этому пути.

Аделин стояла перед ним, чувствуя, как ее решение постепенно укореняется в ее душе, как бы темнее ни становился этот замок и его тайны. Гидеон был все еще в ее глазах — сломлен, разрушен тем, что стал. Но в ее словах теперь не было страха, только уверенность. Уверенность в том, что она нашла свой путь, пусть и самым темным из всех возможных.

— Ты боишься обращать меня, Гидеон? — ее голос был холодным, но в нем не было ни сомнений, ни нерешительности. Она шагнула ближе, ее глаза не отрывались от его лица. — Ты боишься, что я могу стать такой же, как ты? Хищником. Но если в этом мире есть хищники, значит, должны быть и те, кто ими становится. Кто добывает свою силу из тех, кто слабее.

Гидеон не двинулся, его взгляд оставался неподвижным, почти отчужденным. Он словно пытался понять, что именно изменилось в ее глазах, что она могла сказать это с такой уверенностью. Его губы сжались в тонкую линию.

— Ты не понимаешь, Аделин, — его голос стал более тихим, чем раньше, и все же в нем звучала тревога. — Ты не понимаешь, что значит быть тем, кем я стал. Ты не знаешь, что скрывается за этим.

— Не нужно мне объяснять, — ответила она, ее слова звучали с презрением, которое было ей чуждо в обычной, прошлой жизни. — Ты думаешь, что я боюсь того, кем ты стал? Нет, Гидеон. Я хочу стать таким, как ты. Я хочу иметь власть. Хочу быть хищником. Я хочу контролировать эту тень, а не скрываться от нее.

Она сделала шаг вперед, не давая ему времени на ответ. Ее глаза горели решимостью, и в них не было ни страха, ни жалости. Только стремление. Стремление к силе. Стремление к власти, которое она чувствовала, затаенно живущее в ее груди.

— Я готова. Я не боюсь, — ее голос прозвучал, как приговор. — Я знаю, что это не будет легким путем. Но я не хочу быть слабой. Я хочу быть тем, кто решает, кто живет, а кто умирает.

Гидеон тихо выдохнул, его взгляд был тяжелым, почти усталым, но в нем читалась глубокая тревога. Он знал, что она не шутит. И он знал, как опасно было это желание.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Аделин, — сказал он наконец, его голос все еще оставался темным, но с примесью какой-то безысходной боли. — Ты не понимаешь, что с этим связано. Это не только сила. Это проклятие, которое нельзя отнять.

— Если проклятие — это власть, я готова его принять. — Она прошла мимо него, не смотря ему в глаза. Ее шаги были твердыми, как будто она не сомневалась в своем выборе. — Я не хочу быть одной из тех, кто прячется в тени. Я хочу быть тем, кто держит ее в руках.

Гидеон замер. Он не знал, что сказать. Он знал, что ее слова — это не просто гордость или бессмысленное стремление. В ее голосе было нечто большее. Она не боялась того, что он стал. И это было самым страшным.

— Аделин, — его голос, казалось, пронзил тишину между ними. — Ты не сможешь вернуть себя. Ты не сможешь стать той, кем ты была. Ты будешь вечно частью этой тени. Ты не можешь остановиться.

Но Аделин уже не слышала его. Она стояла на грани, готовая сделать шаг в мир, который она давно желала понять. И, возможно, мир этот был не для нее. Но ей было все равно.

— Я уже сделала свой выбор, — она оглянулась, ее лицо выражало решимость и холодную решимость. — Я готова быть хищником.

Гидеон молчал, его глаза внимательно следили за каждым движением Аделин. Он видел, как ее решимость усиливается, как она словно поглощает темные углы его мира, но все еще оставался сомнение. Сомнение, что она действительно понимает, с чем имеет дело. Он, как и все другие, когда-то был полон надежды, что сможет контролировать это. И вот теперь он смотрел на нее, как на нового жертвенника, готового пойти тем же путем, что и он.

Он выдохнул, затем шагнул к ней, его голос был тихим, но пронизывающим, как острие ножа.

— Ты хочешь взять власть в свои руки, Аделин, — сказал он, глаза не отрывая от ее лица. — Ты хочешь контролировать. Но давай проверим, способна ли ты действительно держать в руках то, что ты так желаешь. Власть требует не только решимости. Власть требует контроля. И иногда этот контроль стоит гораздо больше, чем ты готова отдать.

Аделин встретила его взгляд, ее сердце бешено колотилось в груди. Она чувствовала, что этот момент — поворотный. Это было не просто обещание, это было испытание.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — ее голос звучал твердо, но в глазах скрывался огонь, готовый поглотить все. — Если это действительно то, что ты предлагаешь, Гидеон, я готова. Я готова доказать, что могу.

Гидеон приблизился, теперь они стояли почти вплотную, и напряжение между ними было ощутимо, как сталь на кончиках пальцев.

— Ты готова? —