Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

Метка на её плече слабо пульсировала, словно живое эхо того дня. Волк Данияра вырвал её из ледяных объятий воды; его зубы впились в кожу, оставив вечный шрам — неизгладимое напоминание о том, кому она обязана жизнью.

— Спасибо, что спас меня, Буран. Если бы не ты…

Вдруг воздух вокруг него задрожал, затрепетал. Шерсть уступила место коже, мощный зверь превратился в человека. Данияр стоял на коленях перед ней.

— Мы оба сыграли важную роль в твоём спасении, — тихо сказал он. — Меня поблагодарить не желаешь?

Дея резко вскочила на ноги, отступая на шаг. Её щёки вспыхнули.

— Сначала оденься, — строго произнесла она, кинув на него возмущённый взгляд. — Потом поговорим.

Данияр послушно, с грацией большого хищника, натянул джинсы. Но когда его пальцы потянулись к футболке, он замер, будто уловив что-то в воздухе. Его взгляд упёрся во влажное пятно на ткани. Он медленно выпрямился во весь свой внушительный рост, и на его лице расплылась ухмылка.

— Так… — протянул он, и в его голосе появилась игривость. — И чем же я заслужил подобный… ароматный презент от рыжей красавицы? Это её работа, я полагаю?

Дея чувствовала, как по её щекам разливается предательский жар. Но извиняться за Рыжую она не собиралась.

— А я тебя предупреждала, что оскорбление её чревато последствиями, — парировала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Правда? — с притворной задумчивостью покачал головой Данияр, и чёртики в его глазах заплясали ещё веселее. — Нет, не говорила.

— Да? — теперь она сделала вид, что задумалась. — Ну извини, я думала, что успела предупредить прямо перед тем, как ты на меня накинулся, чтобы совратить.

— Совратить? — он склонил голову набок, изучая её, и его обнажённый торс оказался внезапно слишком близко. — Ты не очень-то и сопротивлялась.

— Что?! — её глаза вспыхнули изумрудным огнём. — Я попросту растерялась от такой наглости!

— А-а… — его губы растянулись в широкой победной улыбке. — Так это был аромат растерянности… Интересный, надо сказать, букет. Я бы даже сказал, возбуждающий — мне понравился. Жду не дождусь момента, когда попробую его на вкус.

«Вот же наглый волчара!» — мысленно выругалась Дея, чувствуя, как её волчица смеётся где-то глубоко внутри, и сжала кулаки, собираясь с мыслями.

— Извини, что набросился на тебя сегодня, — его голос потерял всю прежнюю игривость, став низким и серьёзным.

Дея отступила на шаг, её взгляд стал колючим.

— Допустим, я принимаю извинения. Уже сожалеешь о своём порыве?

— Нет, — ответил он без тени сомнения, и его глаза горели такой искренностью, что у Деи перехватило дыхание. — Ни капли. Мои чувства были и остаются искренними. Я безумно скучал по тебе все эти годы. Каждый год из этих пяти лет тянулся, как вечность. — Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, которую она пыталась сохранить. Пальцами осторожно, почти с благоговением, поднял прядь её рыжих волос. — Всегда мечтал узнать, какие они на ощупь. — Пропустил волосы между пальцами, и его прикосновение вызвало дрожь в её теле. — Мягкие… Нет, ещё мягче, чем я представлял.

Дея почувствовала, как её защита даёт трещину. Но голос её не дрогнул:

— Не заговаривай мне зубы, Данияр. Говори прямо: зачем пришёл?

— Хочу сделать то, что должен был сделать пять лет назад.

Он не стал больше ждать. Уверенно обвил одной рукой её талию, притягивая к себе, а второй зарылся в её волосы и прежде, чем она успела что-то возразить, губами нашли её губы.

Это был не просто поцелуй. В нём была вся тоска пяти лет, вся ярость, вся невысказанная нежность. Её тело ответило ему прежде, чем успел возмутиться разум, и она сама не заметила, как вцепились в его волосы.

Когда их губы наконец разомкнулись, он прижался лбом к её лбу, и его дыхание было сбившимся, горячим.

— Привет, — прошептал он хрипло. — Я так… по тебе скучал. Никуда тебя больше не отпущу, слышишь? Не отпущу…

Он прижимал её к себе так отчаянно и властно, будто пытался вдавить в самое сердце. Дея чувствовала, как её воля тает под напором его слов и знакомого запаха, который сводил её с ума.

— Как только Видар сказал, что ты вернулась, — его голос был низким, вибрирующим, словно рычание, — я бросил всё и побежал тебя встречать. И когда прикоснулся к тебе, живой, а не мучившему меня всё это время призраку… — вцепился в её талию чуть крепче, — я… — его голос дрогнул, — я попросту потерял контроль. Уступил инстинктам. Не смог сдержаться. Прости. Или не прощай. Но не говори, что ничего не чувствуешь. Я слышу, как бьётся твоё сердце. Оно бьётся в такт моему.

Если сначала её мысли путались, разрываясь между старыми обидами и внезапной надеждой, то теперь всё встало на свои места с мучительно-унизительной ясностью.

Пять лет назад для него она была лишь одной из многих членов стаи, не более того. А теперь вдруг стала центром его Вселенной? Нет. Так не бывает.

Его внезапная горячность, голос, полный якобы тоски, пальцы, вцепившиеся в неё с первобытной силой, — всё это было иллюзией. Им двигали лишь инстинкты. Древний слепой зов природы. Если бы не тот случай у реки, не эта случайная метка-шрам, связывающая их, он бы и сейчас смотрел сквозь неё.

Осознание ударило под дых, холодное и безжалостное.

— Инстинкты… — Она отстранилась, пытаясь вырваться из его объятий, но её руки всё ещё лежали на его груди, предательски ощущая стук его сердца. — Понятно.

Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как свинец. Он снова притянул её к себе, и на этот раз в его движениях была не только страсть, но и отчаяние.

— Ничего тебе непонятно, детка. — Его голос прозвучал низко, почти как рычание. — Я больше не позволю тебе исчезнуть из моей жизни, Дея. Прими это как данность. Ты моя, и я готов бороться за это право. Даже с тобой.

Дея тяжко вздохнула. Разум подсказывал — выгоднее отступить, принять его правила игры, наконец-то получить то, о чём тайно грезила все эти годы. Но её душа, уставшая от постоянного обмана, взбунтовалась. Она хочет быть честной. Хотя бы в этом.

— Данияр, я уже не та девушка, которую ты помнишь. А то, что ты чувствуешь ко мне — иллюзия. Она основана на инстинкте, который проснулся после того, как ты укусил меня, дал свою кровь, чтобы спасти. Кстати, за это я перед тобой в долгу.

— В долгу? — Его глаза опасно сузились, в них мелькнула тень обиды. — Иллюзия? Нет, детка, это ты заблуждаешься. Я потерял покой